Библиотека МАЙКЛА - Майкл Джексон - Форум
Новое на форуме / в фотоотделе / другие музыканты · Регистрация · Вход · Участники · Правила · Поиск · RSS
Страница 1 из 712367»
Майкл Джексон - Форум » Michael Joseph Jackson » Майкл Джозеф Джексон - статьи, книги, воспоминания » Беседы о MJ » Библиотека МАЙКЛА
Библиотека МАЙКЛА
Libra1510Дата: Понедельник, 14.01.2013, 01:28 | Сообщение # 1
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



Некоторые из этих постов у Нас были, многие нет. Захотелось собрать их все в одной теме. Это очень интересно!!! smile

От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post168978474/ :

Майкл Джексон. Круг чтения


«Я люблю читать. Я хотел бы посоветовать людям больше читать. Книги – это целый мир. Если вы не можете путешествовать, вы путешествуете мысленно с помощью чтения. Вы можете увидеть, что угодно и попасть в любое место, какое вам хочется, с помощью книг» Майкл Джексон из интервью журналу «Ebony», декабрь 1984 года

Знаете бальзам на душу для меня, когда Майкл признается в том, что он любит читать и у него огромная библиотека. Очень долгое время я пыталась найти информацию о чтении Майкла, но вся она разрознена, да и любимые книги Майкла знает любой фанат: «Питер Пэн», «Убить пересмешника» наверное каждый поклонник назовет еще много, поэтому радости моей не было предела, когда я наткнулась на следующий пост Serenity ( http://michaelcomeback.mybb.ru/viewtopic.php?id=27#p497 ) она перевела статью вот отсюда :

http://www.bookpatrol.net/2009/07/micha … d-had.html

Майкл Джексон был чрезвычайно начитанным. Его библиотека включает около 10000 книг.
Король поп музыки – одержимый книгами «ботаник»?

Это ведь очевидно. Он был заядлым читателем, который обладал соответствующей великолепной библиотекой в Неверлэнде. Согласно недавно вышедшей статье, на ее полках насчитывается 10000 томов

Где-то в середине большого интервью в газете LA weekly адвокат Джексона, Боб Сангер, ссылается на этот факт, как на одни из трех главных черт, определяющих Майкла Джексона. (the Gloved One.)

« Майкл был чрезвычайно начитанным…Я знал его, но во время суда я узнал его еще лучше. Судья занимался выбором присяжных и объявил перерыв. Судья Мелвилл сказал: «Лэди и джентельмены, я хочу чтобы вы знали, что выбор присяжныхфя очень важен». Он пытался убедить людей не придумывать глупые причины, чтобы избежать заседания. Все судьи так говорят. Он продолжал « Система присяжных-заседателей требует времени и уважения. Она существует около 200-т лет. Объявляю перерыв в 15 минут».

« Мы встали и судья покинул зал. Майкл повернулся ко мне и сказал: « Боб, но система присяжных намного древнее чем 200 лет, разве не так?». Я ответил: «Да, она существует со времен древней Греции». А он: «Да, при Сократе существовал суд присяжных».«Да, и ты знаешь чем для него это закончилось?». Майкл ответил: «Он был отравлен ядом из Болиголова (растение такое-прим.)». И это только малая толика. Мы разговаривали о философии, Фрэйде и Юнге, Готорне и социологии, касались вопросов расовой неприязни. Он также много прочел книг по психологии, истории и литературе.

« Он любил читать. В его доме было порядка 10000 книг. Я знаю почему , но я не люблю говорить об этом, потому что не это определяет его. Но об одном мы узнали - когда DA просматривало библиотеку, то они обнаружили там немецкую книгу 30-х годов. Оказалось, что по книге парень- гл. герой - был художником и обвинялся нацистами. Никто этого не знал. Но потом туда поднялись копы и сказали «Мы обнаружили книгу с обнаженными людьми». Но это ведь просто искусство и много текста. Это было искусство. Они нашли кое-что еще - портфель, не принадлежавший Майклу. В нем лежали журналы Плэйбой. Они перерыли весь дом и всю библиотеку в 10 тыс. книг. Это заставило нас проделать тоже самое, и теперь вы все сами видите.»

« Там были такие места, где он любил сидеть. Рядом лежат книги с его заметками, ноты. Он любил сидеть там и читать. И я хочу вам сказать, что он имел свой собственный список книг для чтения. Что необычно, учитывая, что он был самоучкой. Он очень хорошо читал. Я не хочу сказать что я очень начитан, конечно, я много читаю, я люблю философию и историю. Так замечательно было разговаривать с ним, потому что он очень интеллектуален, и он любил разговаривать о таких вещах. Он не афишировал это. Очень редко он сам начинал разговор, но если вы начинали с ним общаться - он был в теме».

Как сказано в L. A. Times, Дуг Даттон (Doug Dutton), владелец легендарного и сейчас магазина «Книги Даттона», обедал с людьми из Book Soupб Skylight и других книжных магазинов.

« Кто-то упомянул, что Майкл Джексон был в их магазине». Даттон ответил: «Каждый может сказать, что Майкл Джексон совершал покупки в их магазине ».

Даттон впервые встретился с Джексоном вначале 80-х, когда поп-икона пришла в магазин в темных очках и командой телохранителей. МД был сосредоточен и тих. «Не было никакой показухи, типа «Вот он-я- Майкл Джексон». Я вообще не помню, чтобы он что-то говорил». Джексон купил 5-6 книг.



Брат Дуга, Дэйв помнит звонок в конце 80-х от имени МД с просьбой закрыть магазин пораньше, чтобы Джексон мог в частном порядке совершить покупки. « Мы закрылись пораньше»,-говорит Дэйв «где-то без 15-ти девять он приехал в большом фургоне. Поначалу мы насторожились, так как его окружали огромные телохранители. Но он был мил. Ему понравилась секция поэзии». Сын Дэйва, Дирк, утверждает, что любимым автором МД был Ральф Эммерсон (Ralph Waldo Emerson). «Я думаю, в его лирике вы найдете много абстрактного и неясного».

Я бы поспорил на что угодно, беря во внимание его одержимость, что Майкл Джексон был скрупулезным коллекционеров всего, что связано с Питером Пеном. Он тщательно собирал все мелочи, приобретал каждое новое издание книги, каждый листочек, связанный с книгой и ее последующими вариациями.

« Он был нашим постоянным и ценным коллекционером», - говорит пресс агент Hennessey + Ingalls, знаменитый книжный магазин Санта Моники по архитектуре и искусству .

Оказалось, что Майкл Джексон своего рода Джонни Аплесд (Johnny Appleseed) в чтении и распространении книг среди детей. Житель Лос Анджелеса, Cynde Moya вспоминает: « когда я работала в книжном магазине в Culver City , его люди просили нас оставить магазин открытым еще пару часов после закрытия. Тогда он приходил к нам с толпой детей и они могли купить любую книгу, какую хотели»

Со временем его жизнь стала странной, изменились и его пристрастия в книгах. Во время своих визитов в книжные магазины он надевал хирургическую маску, как на видео 2008-го года в магазине Hennessey + Ingalls. Он просматривает книги, а ассистент держит над ним черный зонтик, закрывая его от света флуоресцентных ламп. Или он просто не хотел, чтобы узнали о его любви к книгам.

Такое никогда не грозит нечитающему книгоненавистнику и гордецу Кани Весту. Факт, что интеллект и ценности индустрии развлечений плохо совместимы в Американской культуре. Поп звезда никогда не сможет исчезнуть на несколько дней, съездить к семье, друзьям без того, чтобы нации не стало любопытно. А потом внезапно появится и признаться, что он был инкогнито в Буэнос Айросе, посещал национальную библиотеку Аргентины, полную горячими латиноамериканскими книгами, только потому, что он хотел сменить обстановку.


Вот такой замечательный пост, естественно обнаружив здесь имя Ральфа Эмерсона,(а кто это такой я до последнего времени не имела совершенно никакого представления), я ринулась в нэт в поисках информации. Продолжение следует...



 
Libra1510Дата: Понедельник, 14.01.2013, 01:30 | Сообщение # 2
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post168978730/ :

Майкл Джексон. Круг чтения. Ральф Эмерсон

И вот что я нашла:



Ральф Уолдо Эмерсон родился 25 мая 1803 года в семье достопочтенного пастора Первой униатской церкви Бостона. Мальчик был четвёртым по старшинству среди братьев в большой – 8 детей – семье.

В 14 лет Ральф поступил в Гарвардский Колледж. В 1821 году, после окончания Колледжа, в возрасте 18 лет, Ральф Эмерсон начинает преподавание в школе для девушек, которую открыл его дядя.

В октябре 1826 года Эмерсон вступает в сан и начинает практику пастора либеральной церкви в Новой Англии. В 1833 году, разочаровавшись в деятельности проповедника, Ральф начинает новую карьеру. Он стал зарабатывать на жизнь чтением лекций и к 1850 году уже приобрел международную известность.

В 1835 году Ральф Уолдо Эмерсон женился и обосновался в Конкорде (шт. Массачусетс). 1836 год знаменателен для Ральфа Уолдо Эмерсона тем, что он публикует свою первую книгу – «Природа». В издании книги было всего 500 экземпляров, но продавались они целых шесть лет.

В период с 1846 по 1867 год было опубликовано несколько книг его стихов. Поэмы «Брама», «Дни», «Снежная буря» и «Конкордский гимн», напечатанные в этих изданиях, стали классикой американской литературы.

Великий американский поэт и философ ушёл из жизни 27 апреля 1882 года. Посмертно были опубликованы его «Дневники» 1909-1914 годов.

Очень многие мысли Эмерсона стали афоризмами и наверняка вы их уже где-то читали или слышали. А влияние работ Эмерсона на мировозрение Майкла вообще не вызывает сомнений.

Великий ум проявит свою силу не только в умении мыслить, но и в умении жить.

Великие люди на отсутствие удачи не жалуются.

Везде, где есть жизнь, есть и опасность.

В конечном счете любовь не что иное, как отражение в людях собственных достоинств человека.

Способность видеть чудесное в обыкновенном — неизменный признак мудрости.

Всегда делай то, что ты боишься сделать.

Другом является такой человек, с которым я могу быть искренним. В его присутствии я могу думать вслух.

Мы все вскипаем при разной температуре.

Не нужно пытаться изменить всю свою жизнь, достаточно лишь изменить своё отношение к ней.

Люди видят только то, что они готовы видеть.

Во всяком творении гения мы узнаем собственные отвергнутые мысли

Сколько в человеке доброты, столько в нем и жизни.

Каждый человек искренен наедине с самим собой; лицемерие начинается, когда в комнату входит кто-то еще.

Большинство теней в нашей жизни существуют потому, что мы стоим напротив собственного солнечного света.

Чрезмерным может стать все.

Как бы мы ни старались, а мухи летом будут.

Жизнь — это вечность в миниатюре.

То, что у других мы называем грехом, у себя мы считаем экспериментом.

Трудности существуют для того, чтобы преодолевать их.

Существуют люди, способные вести за собой целые народы исключительно благодаря своему обаянию.

Слабые люди верят в удачу, сильные — в причину и следствие.

Секрет успешного воспитания лежит в уважении к ученику.

Не тратьте попусту жизнь на сомнения и страхи.

Мы все закипаем при разных температурах.

Культура и внешний лоск — совершенно разные вещи.

Каждый человек меня в чем-то превосходит; и в этом смысле мне есть чему у него поучиться.

За деньги можно купить почти все — кроме теплоты человеческого сердца.

Если человек недоволен своим положением, он может изменить его двумя средствами: или улучшить условия своей жизни или улучшить свое душевное состояние. Первое не всегда возможно, второе — всегда.

Если уж вы верите в судьбу, по крайней мере верьте с пользой для себя.

Единственный способ иметь друга — самому быть им.

Единственный грех, который мы не прощаем друг другу, — расхождение во мнениях.

Деньги стоят слишком дорого.

Даже если мои вечерние гости не могут видеть часы, они должны прочитать время по моему лицу.

Говорят, что любовь слепа, но доброта обязана быть сознательной.

Все хорошие ораторы начинали как плохие ораторы.

Взгляд может быть угрожающим не менее, чем заряженное и нацеленное на человека ружье, взгляд может обидеть, как плевок или удар; но он может и лучиться добротой, и заставить сердце плясать от радости.

Величайший человек в истории был самым бедным.

Источники:

http://citaty.info/man/ralf-uoldo-emerson?page=2

http://www.calend.ru/person/1968/



 
Libra1510Дата: Понедельник, 14.01.2013, 01:31 | Сообщение # 3
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post169077697/ :

Ральф Эмерсон. Истинный подарок есть часть себя. (продолжение)

Как называется эта работа Эмерсона я информации не нашла, поэтому публикую в таком виде. И заранее спасибо всем кто осилит этот текст, ну или хотя бы просто попытется это сделать.

Дар того, кто любит,
Мой ласкает взор;
Но лишь он разлюбит -
Дар его - позор.


Говорят, что мир находится в состоянии банкротства, что он задолжал самому себе больше, чем способен заплатить, а посему должен предстать перед судом справедливости и быть распродан. Я не думаю, что эта всеобщая неплатежеспособность, присущая в той или иной степени всем людям, - причина тех затруднений, которые мы испытываем во время Рождества, Нового года и в других подобных случаях, то есть тогда, когда настает время делать подарки, ибо собственное великодушие всегда приятно, хотя быть в долгу у чужого великодушия весьма обременительно.

Трудность заключена в ином - в выборе подарка. Едва мне приходит в голову, что пора сделать подарок одному из друзей, как меня охватывает недоумение - что подарить, и вот за размышлениями удобный случай упущен. В качестве подарка всегда уместны цветы и фрукты; цветы потому, что уже один их вид гордо провозглашает: луч прекрасного ценится много выше, чем все полезные вещи в мире. Своей радующей глаз пестротой они выделяются среди остальной природы, чей облик скорее строг и обыден; они - как звуки музыки, доносящиеся из работного дома.

Природа не балует нас, мы - ее дети, а не любимчики; ей неведомо чувство привязанности, и она беспристрастно раздает все отпущенное нам, руководствуясь лишь строгими, обязательными для всех законами. А эти нежные цветы - они, как причудливая шалость, как всплеск любви и красоты. Сколько раз мы слышали, что человек любит лесть, пусть даже и не питая на ее счет иллюзий, ибо лесть свидетельствует о том, что человек возвысился до такого положения, где он стал достоин определенных знаков внимания. Удовольствия такого рода как раз и дарят нам цветы: кто я, если мне предназначены благоухающие намеки? И фрукты - приемлемый подарок, ибо они - прекраснейшие из предметов потребления и посему приобретают в наших глазах фантастическую ценность. Если ко мне посылают за сотню миль с приглашением нанести дружеский визит, а когда я прибываю, выставляют передо мной корзину с прекрасными летними фруктами, я думаю, что награда все же стоит затраченных усилий.

Если подарок незамысловат, он уместен и красив по воле необходимости. Как хорошо, когда в силу обстоятельств исключена возможность выбора подарка. Ведь если на человеке, постучавшемся в вашу дверь, нет ботинок, вам не приходится размышлять, стоит ли дарить ему краски. А поскольку всегда приятно наблюдать, как человек жует хлеб и пьет воду, то в доме или на улице мы неизменно испытываем удовольствие, обеспечивая его тем, в чем он нуждается в первую очередь.

В наших условиях всеобщей зависимости позволить, чтобы проситель сам был судьей собственной необходимости, и предоставить все, о чем он просит, пусть даже с большими неудобствами для себя, кажется подвигом. Будь это самое фантастическое желание, лучше передать другим право наказать его. Я бы предпочел любую из отведенных мне ролей, но только не роль фурии. Следом за правилом необходимости всякой вещи нужно упомянуть и другое правило подношения подарка. Оно рекомендовано одним из моих друзей и состоит в следующем: подносить то, что является естественным отражением сущности человека и мысленно легко соотносится с его личностью.

К сожалению, наши знаки внимания и любви большей частью носят варварский характер. Кольца и другие украшения - не подарки, а лишь жалкое подобие. Истинный подарок есть часть себя. Отдай мне то, во что ты вложил свою душу. Вот почему поэт приносит стихотворение, пастух - ягненка, фермер - зерно, рудокоп - драгоценный камень, моряк - кораллы и раковины, художник - картину, а девушка - вышитый собственной рукой платок. Это и справедливо, и отрадно, так как в какой- то мере возвращает общество к его истокам: подарок отражает образ жизни самого человека, а богатство каждого свидетельствует о его достоинствах.

И каким холодным, безжизненным становится подарок, если вы идете и покупаете мне то, что является частью не вашей жизни, произведением не вашего таланта, а ювелира. Лишь царственным особам и людям состоятельным, представляющим интересы власти и неправедное отношение к собственности, к лицу делать подарки, начиненные золотом и серебром, которые есть символ искупительной жертвы или плата за шантаж.

Путь благодеяний - сложный для навигации путь, требующий осторожного плавания и крепких кораблей. Получение подарков не входит в функции человека. Как смеете вы преподносить их? Мы мечтаем ни от кого не зависеть и в глубине души не прощаем дающего. Рука, приносящая нам пищу, в опасности быть укушенной. Мы охотно принимаем все, что преподносят из чувства любви, ведь это все равно, что получать подарок от самого себя, но отвергаем подарок того, кто считает себя вправе быть благодетелем. Мы иногда чувствуем отвращение к мясу, которое едим, - нам мерещится унизительная зависимость нашей жизни от пищи.

И пусть сам Зевс дары преподнесет,
И ты от этих откажись щедрот.

Мы требуем все целиком. Меньшее не устраивает нас. И мы обвиняем общество, если, кроме земли, огня и воды, не получаем от него возможностей проявить себя в жизни, не получаем любви, почитания, предметов поклонения.

Тот человек хорош, кто умеет принять подарок. Принимая подарок, мы то радуемся, то печалимся, но оба эти чувства неблаговидны. Моя радость или огорчение по поводу подарка означает, по-моему, совершение некоего насилия, привнесение унижающего чувства. Я испытываю огорчение, если покушаются на мою независимость или если подарок исходит от тех, кому чуждо состояние моей души, и, следовательно, их действия остаются без ответа; напротив, если я слишком радуюсь подарку, то мне следует стыдиться, ибо преподнесший его человек проник в мою душу и убедился, что не он, а его вещь пришлась мне по нраву.

Подарок истинный есть течение дарителя навстречу мне, равно как и мое течение навстречу ему. И когда уровни наших встречных потоков сравняются, все то, чем мы обладаем, перейдет от меня к нему и от него ко мне. Все его - мое, все мое - его. И я говорю ему, как можешь ты дарить мне этот наполненный маслом сосуд, этот кувшин с вином, ведь твои масло и вино мне и принадлежат, так какой же смысл в твоем подарке?

Именно поэтому красивые, а не полезные вещи мы дарим друг другу. Подношение последних есть не что иное, как прямая узурпация, а посему, ежели объект благодеяния не выказывает признательности, а это вполне понятно, поскольку все облагодетельствованные ненавидят всех Тимонов, вовсе не задумываясь о ценности подарка, а обращая взор к тем запасам, из которых он извлечен, мои симпатии на стороне получателя, между тем как гнев господина нашего Тимона оставляет меня равнодушным. Ибо ожидание признательности порочно. И неизбежно наказуемо полным отсутствием чувствительности со стороны должника.

Какое счастье, когда без вреда и обиды для себя удается покончить дело с тем, кому не повезло настолько, что вы услужили ему. Как тягостно быть "осчастливленным", должник испытывает естественное желание дать вам пощечину. В подобных случаях, джентльмены, бесценное назидание, весьма почитаемое и мною, находим мы у того приверженца буддийской религии, который никогда никого не благодарит и который изрекает: "Не льсти своим благодетелям".

Причина подобных разногласий, по моему разумению, в отсутствии соразмерности между человеком и подарком, каким бы ценным тот ни был. Ну что можно преподнести великодушному человеку? После оказанной ему услуги он своим великодушием немедленно превращает вас в своего должника. Любая услуга другу ничтожна и своекорыстна рядом с тем, что, как человек сам осознает, его друг был готов совершить для него и до того, как он решил послужить интересам друга, и впоследствии. В сравнении с теми добрыми чувствами, которые я испытываю по отношению к другу, практическая выгода, лежащая в моей власти и предлагаемая мной, кажется такой незначительной.

Более того, наши направленные друг на друга действия, как благие, так и порочные, настолько случайны и беспорядочны, что мы редко слышим выражение благодарности за содействие, не ощущая при этом доли стыда и унижения. Мы редко способны на прямой удар и должны довольствоваться ударом, наносимым косвенно; мы редко получаем приятную возможность принести пользу непосредственно, пользу, которая к тому же была бы и непосредственно воспринята. И лишь нравственная чистота щедро раздает во все стороны благодеяния, не ведая, что творит, и, удивленная, принимает всеобщую благодарность.

Я боюсь вымолвить слова измены по отношению к любви: она - гений и бог подношения подарков, мы не смеем ни в чем указывать ей. Пусть беспрестанно раздаются королевства и лепестки цветов. Есть люди, от которых мы не можем не ожидать сказочных даров, - так пусть не перестанем мы ожидать их. Это - исключительное право, и оно не подлежит ограничению нашими общественными законами. В остальном, я уверен в том, что мы не покупаемся и не продаемся.

Наивысшие проявления радушия и щедрости тоже случаются не по нашей воле, а по воле судьбы. Я понимаю, что значу для вас так мало: вы не нуждаетесь во мне, вы не чувствуете меня, - и оказываюсь за порогом, хотя вы предлагаете мне и дом, и земли. Ни одна услуга не представляет никакой ценности, и лишь общность бесценна. Мои попытки соединиться с окружающими с помощью услуг оказываются всего лишь уловкой ума - не более. Они пережевывают предложенное вами, как яблоки, оставляя вас ни с чем. Но стоит вам полюбить их, и вот они уже чувствуют вас и не устают восторгаться вами.

http://www.sacrum.ru/Modern/presents.htm



 
Libra1510Дата: Понедельник, 14.01.2013, 01:34 | Сообщение # 4
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post169873821/ :

Майкл Джексон. Круг чтения. Роберт Бернс


Кажется я плотно подсела на тему "Круг Чтения Майкла"))))). Сегодня настала очередь Роберта Бернса, последнего довольно часто Майкл упоминал в интервью поэтому, когда я начала поиск информации в строке набрала два имени сразу и Майкла, и Бернса. Удивлению моему не было предела когда я обнаружила следующую информацию, которую и привожу ниже(обратите внимание на дату):

«27.08.2008, 17:42:28 (Источник: http://lenta.ru/news/2008/08/27/jackson/ )

Майкл Джексон записал пластинку на стихи Роберта Бернса

Майкл Джексон некоторое время назад записал диск с переложенными на музыку стихами шотландского поэта XVIII века Роберта Бернса. Об этом сообщает газета The Guardian со ссылкой на Дэвида Геста, телевизионного продюсера и бывшего мужа Лайзы Минелли. Первоначально, как утверждает Гест, он и Джексон задумали написать мюзикл на стихи классика. Издание Gigwise пишет, что режиссером мюзикла должен был стать Джин Келли ("Американец в Париже" и "Поющие под дождем"), а продюсером - Энтони Перкинс ("Психоз" Альфреда Хичкока). Но проект не состоялся, и от него осталась только запись. В нее вошли такие известные стихотворения, как "Ae Fond Kiss" ("Расставание" в переводе Самуила Маршака) и "Tam O'Shanter" ("Тэм О'Шентер"). Джексон, как утверждает Гест, не планирует издавать этот диск».

В свое время информация о записи этого диска прошла мимо меня, да и сейчас пока нет никаких известий о том, будет ли эта запись опубликована. Накопав такой интересный сюжет я с удвоенным желанием взялась за работу над постом о Роберте Бернсе.

Все знают этого поэта хотя бы по знаменитой песенке из культовой кинокомедии "Здравствуйте, я ваша тетя": "Любовь и бедность навсегда меня поймали в сети...". Его поэзию любят и бедные, и богатые. Бедные - за богатство чувств, богатые - за его собственную бедность. Богатые всегда любят бедных. Иначе как почувствовать себя богатым?

Поразительно, но в России этот шотландский поэт XVIII века намного популярнее, чем на своей малой родине и в англоязычном мире. Благодаря гениальным переводам Маршака у нас он обрел многомиллионную читательскую аудиторию. Мы любим Бернса за его серебряную кружку и пинту вина, выпитую в последний раз за малютку Мэри. Мы давно подружились с воскресающим веселым шотландским богом по имени Джон Ячменное Зерно.

Дело тут не только в ячменном пиве, эле, речь идет прежде всего о самом поэте и о судьбе поэзии в нашем мире. Выпить Бернс, конечно, любил. Но ему приходилось много и подолгу трудиться в поле, чтобы прокормить жену и пятерых детей. Он знает, что такое голод, и потому неустанно повторяет благодарственную молитву: "У которых есть, что есть, - те подчас не могут есть, / А другие могут есть, да сидят без хлеба. / А у нас тут есть, что есть, да при этом есть, чем есть, - / Значит нам благодарить остается небо!"

Ему повезло в ранней юности с образованием. Нашлись славные учителя, приобщившие сына небогатого фермера к великой английской поэзии Поупа. Но он ни на кого не похож в своих лирических балладах. "И какая нам забота, / если у межи / целовался с кем-то кто-то / вечером во ржи". Целоваться он любил. И его любили и вымокшие до нитки Дженни, и веселые Мэри. Он поэт в полном смысле этого слова. Ни один поцелуй не сгинул, ни одно страстное объятие не кануло в Лету. Все запечатлено навсегда в стихах. "Но не забуду никогда / ту, что стелила мне постель".

Он по-детски удивляется, почему в природе зима рано или поздно сменяется весной, а человеческая старость и смерть не превращаются в жизнь и молодость. Бернс умер в крайней нищете, но одарил всех непомерным богатством своей поэзии. Чувства не покупаются и не продаются. Поэты - олигархи чувств от рождения до смерти и даже после нее. Кто-то назвал Бернса шотландским Есениным. Пожалуй, действительно это два самых великих лирика.

Законы жизни неизменны. Сейчас, как во времена Бернса, "мы хлеб едим и воду пьем, / мы укрываемся тряпьем / и все такое прочее, / а между тем дурак и плут / одеты в шелк и вина пьют / и все такое прочее". Почему-то раньше, когда богатство надо было скрывать и прятать, эти стихи казались чистой риторикой и литературщиной. А сейчас это просто жизнь. Давно стала русской пословицей его строка: "В горах мое сердце, а сам я внизу". И хотя в России горы встречаются не так часто, мы понимаем, что это значит.

Его ирония и самоирония сильнее жизни и смерти. Остроумие Бернса, его чисто англо-шотландский юмор стали общемировым достоянием. Там, где другие отчаиваются и обличают, поэт иронизирует и смеется. Ему помогает во всем неиссякаемый темперамент. "Сперва мужской был создан пол. / Потом, окончив школу, / творец вселенной перешел / к прекраснейшему полу". У нас лирика и эпиграмма абсолютно разные жанры. В англоязычной поэзии они сливаются до неразличимости. Англичане любят, иронизируя, и иронизируют, любя. "Я славлю мира торжество, / довольство и достаток. / Создать приятней одного, / чем истребить десяток". Он создал не одного, а пятерых законных, а сколько было зачато в полях, под стогом, не знал, наверное, и сам поэт... Бернс написал дерзкую балладу "Моему незаконнорожденному ребенку". Будь он лордом, ни за что бы не простили. А какой спрос с бедного фермера?

Муза Бернса - простая шотландская девчонка. Простая и страстная. На каждый призыв поэта отвечает: "Ты свистни - тебя не заставлю я ждать", - мечта любого мужчины... Бернс - простой человек, пишущий о простых людях. Но кто не считает себя простым, тот никогда не будет великим.

И напоследок эти стихотворения, записанные Майклом:

Расставание

Поцелуй - и до могилы

Мы простимся, друг мой милый.

Ропот сердца отовсюду

Посылать к тебе я буду.

В ком надежды искра тлеет,

На судьбу роптать не смеет.

Но ни зги передо мною.

Окружен я тьмой ночною.

Не кляну своей я страсти.

Кто твоей не сдастся власти?

Кто видал тебя, тот любит,

Кто полюбит, не разлюбит.

Не любить бы нам так нежно,

Безрассудно, безнадежно,

Не сходиться, не прощаться,

Нам бы с горем не встречаться!

Будь же ты благословенна,

Друг мой первый, друг бесценный.

Да сияет над тобою

Солнце счастья и покоя.

Поцелуй - и до могилы

Мы простимся, друг мой милый.

Ропот сердца отовсюду

Посылать к тебе я буду.


Продолжение следует

источники:

Константин Кедров

Сайт: Известия

Статья: Ты свистни - тебя не заставлю я ждать Дата публикации: 26.01.2009

Фотошоп Gella De



 
Libra1510Дата: Понедельник, 14.01.2013, 01:35 | Сообщение # 5
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post169877603/ :

Роберт Бернс. Тэм О` Шентер



Когда на город ляжет тень

И кончится базарный день,

И продавцы бегут, задвинув

Засовом двери магазинов,

И нас кивком сосед зовет

Стряхнуть ярмо дневных забот, -

Тогда у полной бочки эля,

Вполне счастливые от хмеля,

Мы не считаем верст, канав,

Мостков, опасных переправ

До нашего родного крова,

Где ждет жена, храня сурово

Свой гнев, как пламя очага,

Чтоб мужа встретить, как врага.



Об этом думал Тэм О'Шентер

Когда во тьме покинул центр

Излюбленного городка,

Где он наклюкался слегка.

А город, где он нализался -

Старинный Эйр, - ему казался

Гораздо выше всех столиц

По красоте своих девиц.

О Тэм! забыл ты о совете

Своей супруги - мудрой Кэтти.

А ведь она была права...

Припомни, Тэм, ее слова:

"Бездельник, шут, пропойца старый,

Не пропускаешь ты базара,

Чтобы не плюхнуться под стол.

Ты пропил с мельником помол.

Чтоб ногу подковать кобыле,

Вы с кузнецом две ночи пили.

Ты в праздник ходишь в божий дом,

Чтобы потом за полной кружкой

Ночь просидеть с церковным служкой

Или нарезаться с дьячком!

Смотри же: в полночь ненароком

Утонешь в омуте глубоком

Иль попадешь в гнездо чертей

У старой церкви Аллоуэй!"

О жены! Плакать я готов,

Припомнив, сколько мудрых слов

Красноречивейшей морали

Мы без вниманья оставляли...

Но продолжаем повесть. Тэм

Сидел в трактире перед тем.

Трещало в очаге полено.

Над кружками клубилась пена,

И слышался хрустальный звон.

Его сосед - сапожник Джон -

Был верный друг его до гроба:

Не раз под стол валились оба!

Так проходил за часом час.

А в очаге огонь не гас.

Шел разговор. Гремели песни.

Эль становился все чудесней.

И Тэм О'Шентер через стол

Роман с трактирщицей завел.

Они обменивались взглядом,

Хотя супруг сидел с ней рядом.

Но был он, к счастью, погружен

В рассказ, который начал Джон,

И, голос Джона прерывая,

Гремел, как туча грозовая.

То дождь, то снег хлестал в окно,

Но пьяным было все равно!

Заботы в кружках потонули,

Минута каждая плыла,

Как пролетающая в улей

Перегруженная пчела.

Блажен король. Но кружка с пивом

Любого делает счастливым!

Но счастье - точно маков цвет:

Сорвешь цветок - его уж нет.

Часы утех подобны рою

Снежинок легких над рекою.

Примчатся к нам на краткий срок

И прочь летят, как ветерок.

Так исчезает, вспыхнув ярко,

На небе радужная арка...

Всему на свете свой черед.

И Тэм из-за стола встает.

Седлает клячу он во мраке.

Кругом не слышно и собаки.

Не позавидуешь тому,

Кто должен мчаться в эту тьму!

Дул ветер из последних сил,

И град хлестал, и ливень лил,

И вспышки молний тьма глотала,

И небо долго грохотало...

В такую ночь, как эта ночь,

Сам дьявол погулять не прочь.

Но поворот за поворотом, -

О'Шентер мчался по болотам.

Рукой от бури заслонясь,

Он несся вдаль, взметая грязь.

То шляпу он сжимал в тревоге,

То пел сонеты по дороге,

То зорко вглядывался в тьму,

Где черт мерещился ему...

Вот, наконец, неясной тенью

Мелькнула церковь в отдаленье.

Оттуда слышался, как зов,

Далекий хор чертей и сов.

Невдалеке - знакомый брод.

Когда-то здесь у этих вод

В глухую ночь на берегу

Торговец утонул в снегу.

Здесь у прибрежных этих скал

Пропойца голову сломал.

Там - под поникшею ракитой -

Младенец найден был зарытый.

А дальше - тот засохший дуб,

Где женщины качался труп...

Разбуженная непогодой,

Река во тьме катила воды.

Кругом гремел тяжелый гром,

Змеился молнии излом.

И невдали за перелеском,

Озарена туманным блеском,

Меж глухо стонущих ветвей

Открылась церковь Аллоуэй.

Неслись оттуда стоны, крики,

И свист, и визг, и хохот дикий.

Ах, Джон ячменное Зерно!

В твоем огне закалено,

Оживлено твоею чашей,

Не знает страха сердце наше.

От кружки мы полезем в ад.

За чаркой нам сам черт не брат!

А Тэм О'Шентер был под мухой

И не боялся злого духа,

Но клячу сдвинуть он не мог,

Пока движеньем рук и ног,

Угрозой, ласкою и силой

Не победил свою кобылу.

Она, дрожа пошла к вратам.

О боже! Что творилось там!..

Толпясь, как продавцы на рынке,

Под трубы, дудки и волынки

Водили адский хоровод

Колдуньи, ведьмы всех пород.

И не кадриль они плясали,

Не новомодный котильон,

Что привезли к нам из Версаля,

Не танцы нынешних времен,

А те затейливые танцы,

Что знали старые шотландцы:

Взлетали, топнув каблуком.

Вертелись по полу волчком.



На этом празднике полночном

На подоконнике восточном

Сидел с волынкой старый Ник

И выдувал бесовский джиг.



Все веселей внизу плясали.

И вдруг гроба, открывшись встали,

И в каждом гробе был скелет

В истлевшем платье прошлых лет.

Все мертвецы держали свечи.

Один мертвец широкоплечий

Чуть звякнул кольцами оков,

И понял Тэм, кто он таков.

Тут были крошечные дети,

Что мало пожили на свете

И умерли, не крещены,

В чем нет, конечно, их вины...

Тут были воры и злодеи

В цепях, с веревкою на шее.

При них орудья грабежа:

Пять топоров и три ножа,

Одна подвязка, чье объятье

Прервало краткий век дитяти.



Один кинжал, хранивший след

Отцеубийства древних лет:

Навеки к острию кинжала

Седая прядь волос пристала...

Но тайну остальных улик

Не в силах рассказать язык.

И Тэм и Мэг - его кобыла -

Видали все, что в церкви было,

Безмолвно стоя у дверей.

Кружились ведьмы все быстрей,

Неслись вприпрыжку и вприскочку,

Гуськом, кружком и в одиночку,

То парами, то сбившись в кучу,

И пар стоял над ними тучей.

Потом разделись и в белье

Плясали на своем тряпье.

Будь эти пляшущие тетки

Румянощекие красотки,

И будь у теток на плечах

Взамен фланелевых рубах

Сорочки ткани белоснежной,

Стан обвивающие нежно,

Клянусь, отдать я был бы рад

За их улыбку или взгляд

Не только сердце или душу,

Но и штаны свои из плюша,

Свои последние штаны,

Уже не первой новизны.

А эти ведьмы древних лет,

Свой обнажившие скелет,

Живые жерди и ходули

Во мне нутро перевернули!

Но Тэм нежданно разглядел

Среди толпы костлявых тел,

Обтянутых гусиной кожей,

Одну бабенку помоложе!

Как видно, на бесовский пляс

Она явилась в первый раз.

(Потом молва о ней гремела:

Она и скот губить умела,

И корабли пускать на дно,

И портить в колосе зерно!)

Она была в рубашке тонкой,

Которую еще девчонкой

Носила, и давно была

Рубашка ветхая мала.

Не знала бабушка седая,

Сорочку внучке покупая,

Что внучка в ней плясать пойдет

В пустынный храм среди болот,

Что бесноваться будет Нэнни

Среди чертей и привидений...

Но музу должен я прервать.

Ей эта песня не под стать,

Не передаст она, как ловко

Плясала верткая чертовка,

Как на пороге бедный Тэм

Стоял недвижен, глух и нем,

А дьявол, потеряв рассудок,

Свирепо дул в десяток дудок.

Но вот прыжок, еще прыжок -

И удержаться Тэм не мог.

Он прохрипел, вздыхая тяжко:

"Ах ты, короткая рубашка!.."

И в тот же миг прервался пляс,

И замер крик, и свет погас...

Но только тронул Тэм поводья,

Завыло адское отродье...

Как мчится пчел гудящий рой,

Когда встревожен их покой,

Как носится пернатых стая,

От лап кошачьих улетая,

Иль как народ со всех дворов

Бежит на крик "Держи воров!" -

Так Мэгги от нечистой силы

Насилу ноги уносила

Через канаву, пень, бугор,

Во весь галоп, во весь опор...

О Тэм! Как жирную селедку,

Тебя швырнуть на сковородку.

Напрасно ждет тебя жена:

Вдовой останется она.

Не сдобровать твоей кобыле, -

Ее бока в поту и в мыле.

О Мэг! Скорей беги на мост, -

И покажи нечистым хвост, -

Боятся ведьмы, бесы, черти

Воды текучей, точно смерти!

Увы, еще перед мостом

Пришлось ей повертеть хвостом.

Как вздрогнула она, бедняжка,

Когда Короткая Рубашка,

Вдруг вынырнув из-за куста,

Вцепилась ей в репей хвоста...

В последний раз собравшись с силой,

Рванулась добрая кобыла,

Взлетела на скрипучий мост,

Чертям оставив серый хвост.

Ах, после этой страшной ночи

Во много раз он стал короче!

На этом кончу я рассказ.

Но если кто-нибудь из вас

Прельстится полною баклажкой

Или Короткою Рубашкой, -

Пусть вспомнит ночь, и дождь, и снег,

И старую кобылу Мэг!..





Сообщение отредактировал Libra1510 - Воскресенье, 10.02.2013, 12:31
 
Libra1510Дата: Понедельник, 14.01.2013, 01:36 | Сообщение # 6
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post172346638/ :

Майкл Джексон. Круг чтения. Эдгар По


О том, что Майкл работал над фильмом об Эдгаре По не знает наверное только самый ленивый фанат)))) Вот что говорил Майкл об этом проекте в Yahoochat 26 октября 2001:

- Да, работа над этим фильмом должна начаться. Он рассказывает о великом американском писателе Эдгаре Аллане По. В нем было нечто очень дьявольское, очень тёмное… но он был гением, и это… его собственная, личная жизнь очень интересна, об этом и фильм. Каким он был… о том, через что ему пришлось пройти, чтобы создать такие гениальные произведения. Это потрясающая история.



О влиянии на Майкла личности и творчества Эдгара По можно написать диссертацию. Причем это совершенно серьезно. Их судьбы во многом похожи. Они оба при жизни были окутаны бесчисленным количеством самых невероятных и безумных легенд. В конце концов, оба гении, а судьбы гениев, как известно, во многом схожи.

Как истинный романтик По стремился разрушить грань между реальностью и воображением, представляя собственную жизнь законченной художественной новеллой, в которой воссоздана судьба гения, не признающего над собой власти обыденных понятий и норм. В соответствии с сюжетом этой новеллы По оказывался потомком аристократов, уехавшим, по примеру Байрона, в Грецию, чтобы посвятить себя борьбе за ее освобождение, и пережившим множество испытаний, включая пребывание в Санкт-Петербурге, куда его забросила прихоть судьбы.

На самом деле По был сыном странствующих актеров, рано осиротел, воспитывался в семье богатого негоцианта, с которым у него были очень напряженные отношения, и не получил образования, вынужденный уйти из университета в результате скандальных историй и карточных долгов. С юности узнав нищету и необходимость зарабатывать на жизнь пером журналиста, равного которому, кстати сказать, не было в тогдашней Америке, По вел существование литературного поденщика, а созданный им на страницах автобиографических произведений образ одинокого гения, надмирного художника и денди в своем повседневном поведении принадлежит искусству, но не характеризует реальную личность. Но сказав о себе: «Моя жизнь — каприз — импульс — страсть — жажда одиночества — презрение к настоящему, разжигаемое страстностью ожидания будущего», По выразил коренные черты своей личности, которые сделали неотвратимым его резкий конфликт с обществом здравого смысла, чьи меркантильные интересы и утилитарные нравственные понятия постоянно подвергались насмешкам с его стороны.

Осенью 1835 По женился на своей несовершеннолетней кузине Вирджинии, ставшей адресатом его самых проникновенных лирических стихотворений. Смерть жены двенадцать лет спустя явилась последней и непоправимой катастрофой жизни По, заполненной выматывающей журнальной работой, которая не помогала выбраться из ожесточенно преследовавших его бедствий, приведших к душевному срыву и ранней гибели. Смерть По вызвала почти нескрываемое ликование врагов писателя, которым сорок лет спустя дал отповедь его французский почитатель, лидер символизма С. Малларме, с презрением писавший о ничтожествах, смеющих корить По за то, что «яд философа развел он в алкоголе».

Французские поэты-символисты, начиная с Ш. Бодлера, а затем их русские литературные единомышленники, прежде всего В. Я. Брюсов и К. Д. Бальмонт, более всего способствовали признанию По как великого лирика, прямого предтечи поэзии 20 в. В США репутация По не отвечала его реальному значению: за ним даже после смерти сохранялась слава аморалиста, поддерживаемая завистливым, недобросовестным душеприказчиком Р. Грисуолдом. Три небольшие поэтические книги По, из которых самая известная «Ворон» (1845), со знаменитым заглавным стихотворением, где смерть любимой женщины осознана как «высшая поэтическая тема», только со временем были прочитаны как хроника озарений и срывов романтической души, уникальная по своей эмоциональной насыщенности и метафорической яркости. Главная тема поэзии По — воображение как единственный способ преодолеть конечность времени, неотвратимость смерти, ужас бесследного исчезновения с лица земли. Образы По навеяны всегда обостренным у него чувством присутствия мистического в гуще обыденности, поэтический язык отмечен многозначностью ключевых слов-понятий, допускающих самые различные толкования в зависимости от характера восприятия воссоздаваемого им лирического сюжета. Предельно интенсивная эмоциональность стихов По соединяется с математически точно рассчитанной композицией, которую он сам описал в своих теоретических работах о поэзии, имеющих важное значение.

Цикл его «логических рассказов» о гениальном сыщике Дюпене положил начало жанру детектива, сполна реализовав основную художественную установку По: «Достичь правдоподобия, пользуясь научными принципами в той мере, в какой это допускает фантастический характер самой темы». Оттенок причудливости («арабеск») обязателен в этих новеллах, эмоциональный спектр которых очень широк: от ужаса до бурлескного смеха. ( http://www.megabook.ru/Article.asp?AID=662493 )

Когда я начала работу по сбору информации для этого сообщения наткнулась на очень интересный пост SmoothCriminalMJ и Эдгар По.Вот отсюда http://www.mj4you.ru/archives/category/publ/raznoe. Он достаточно объемен и сложен, поэтому я размещу здесь только часть материала то, что мне показалось наиболее интересным с огромной благодарностью к человеку, проделавшему такую гигантскую работу. (далее в скобках примечания SmoothCriminal, в квадратных скобках примечания мои)

«Не зря Майкл вспоминал и интересовался этим персонажем.. или просто снова фанатский глаз видит сотни тончайших и более явных параллелей в хитросплетениях жизни двух таких разных, на первый взгляд, людей. И суды, чтоб очистить свое имя от клеветы, и сложные взаимоотношения прессой, вплоть до травли.. Или.. жизни и судьбы гениев зачастую схожи? [Схожи. Доказанный факт)))]

Да, я знаю, что «многа букфф», и понимаю, что По кажется абсолютно левым персонажем, но.. попытайтесь прочесть.. может по частям и в несколько заходов.. если не хватит терпения на всё – хотя бы часть о суде, музыке и смерти. Если вас торкнет хотя бы пару раз на некоторых высказываниях как меня, значит всё было не зря.

Сборник новелл Эдагара По скрашивал мне долгую дорогу от Днепропетровска до Москвы, буквально через пару минут после начала чтения рука потянулась за ручкой и листком бумаги.

Сначала цитаты отсюда: «Очерк жизни Эдгара По», Константин Бальмонт и местами мои комментарии, если нет возможности кратко передать содержание или я не могу удержаться, все разбито на 3 части:

1. СОВПАДЕНИЯ и ИНТЕРЕСНОСТИ


«Я полагаю, что такие гении, как Эдгар По, выше какого-либо обвинения или оправдания. Можно пытаться объяснить красный свет планеты Марс. Обвинять его или оправдывать смешно. И странно обвинять или оправдывать ветер Пустыни, с ее песками и далями, с ее Ужасом и Красотой, ветер, рождающий звуки, неведомые не бывшим в Пустыне»

«Эдгар По впоследствии всегда лелейно относился к памяти своей матери, и в самую блестящую пору своей жизни он однажды сказал, что никакой граф никогда не был так горд своим графством, как он своим происхождением от женщины, которая, хотя из хорошей семьи, не поколебалась посвятить драме свою короткую карьеру гения и красоты»

«Не забудем также, что в этом году, двумя месяцами позднее, родился и родственный Эдгару По Гоголь, самый фантастический из русских писателей.»

«Приемный отец гордился своим приемышем, преждевременно являвшим различные таланты, – хотя временами был скор на руку и, будучи вспыльчив, порою сурово наказывал мальчика»

«Преподобный доктор Брэнсби, сохранивший в рассказе “Вилльям Вильсон” истинный свой лик и даже свое имя, оказал на Эдгара По сильное влияние не только своими постоянными цитатами из Горация и Шекспира, но и благородным пониманием души ребенка. Он запомнил своего маленького американского воспитанника и годы спустя вспоминал сочувственно об его способностях и с осуждением говорил, что у мальчика всегда было слишком много карманных денег» (Дэвид Гэст об Майкле Джексоне: «Он ходил по антикварным книжным магазинам в поисках прижизненных изданий этих авторов. Любил Шекспира и увлек меня его пьесами»).

“Грезить, – восклицает Эдгар По в своем рассказе “Свидание”, – грезить было единственным делом моей жизни, и я поэтому создал себе, как вы видите, беседку грез”.
(Интервью Bob Colacello, Andy Warhol, Октябрь 1982:
COLACELLO: Каков твой типичный день?
JACKSON: Фантазирую большую часть дня. Я просыпаюсь рано и готовлюсь к тому, что буду делать, писать песни или что-то еще. Планирую будущее и все такое.
COLACELLO: Ты много любишь играть в повседневной жизни?
JACKSON: Я очень это люблю. Это побег. Это весело. Это просто замечательно – становиться другим, другой личностью. Особенно когда ты действительно в это веришь, и это перестает быть похожим на игру. Я всегда ненавидел слово – играть, я говорю «я – актер». Это должно быть значительнее. Это должно быть больше, как у верующего.
COLACELLO: Но неужели немного не страшно, когда ты полностью поверил?
JACKSON: Нет, это то, что я действительно люблю. Я просто люблю действительно забыться.)

«Воспоминания сверстников и сверстниц неизменно рисуют Эдгара По красивым, смелым, причудливым и своенравным, черты, которые он сохранил на всю жизнь. Некоторые подробности детских шалостей до странности совпадают с теми литературными приемами, которые позднее предстали как отличительные особенности творческого дарования Эдгара По» после таких шалостей и пугающих розыгрышей «Эдгар смеялся так сердечно, как это делало когда-либо раньше какое-нибудь привидение»

«Мистер Аллэн гордился своим красивым и одаренным приемышем, но он не испытывал к нему отеческой привязанности чувство, которого всегда хотело впечатлительное сердце этого тонко-чувствительного существа. Трудно оценить, с каких ранних дней запала горечь в сердце Эдгара По и как рано зоркий его ум увидел несоответствие между внутренними достоинствами отдельного человека и внешним отношением к нему других людей»

«Ласка чужого человека до такой степени сильно потрясла мальчика-юношу, что он онемел и был близок к потере сознания. Эта напряженная чувствительность к чужой доброте по отношению к нему была одной из самых выдающихся черт характера Эдгара По за всю его жизнь» (не могу найти где читала о похожей реакции Майкла на встречу с Дайаной, в книге ЛаТойи нет..) «через несколько месяцев она лишилась рассудка и умерла. И мальчик, помнивший потом эту ласковую тень всю жизнь, приходил к ней на могилу много месяцев спустя после ее смерти, и чем темнее и холоднее была ночь, тем он дольше оставался на могиле, чтобы ушедшей было не так холодно в гробу»

«описывает его отнюдь не мускулистым или способным к физическим упражнениям. Лицо у него было женственное, с тонкочеткими чертами, глаза темные, влажно блестящие и выразительные»[я думаю загримировать Майкла под Эдгара По не составило бы труда, они внешне чем-то похожи]

«Мое впечатление было и есть, что никто не мог бы сказать, что он знал его» [Помните, Майкл говорил: «Людям кажется, что они знают меня, а мне кажется что они ошибаются»]

«Эдгару По ничего не оставалось, как прибегнуть к гласности и поручить суду выяснение правдивости или лживости такого обвинения. Наглец, имени которого я не дарую чести возникновения в русских буквах, после печатного опровержения со стороны Эдгара По ответил вторично наглейшим выпадом. Эдгар По прибег к суду, суд выяснил полную лживость обвинения, и клеветник должен был уплатить большой штраф».

«У По была привычка покрывать стены своей спальни набросками углем; Уиллис утверждает, что у него был рисовальный талант, и что стены его студенческой комнаты были сплошь покрыты карандашными рисунками»

«Одно из этих стихотворений достопримечательно тем, что в нем, почти дословно, встречается четырнадцать строк, которые потом были выделены и переделаны в стихотворение, называющееся “Сон во сне”, напечатанное через год после его смерти» (прям какой-то Thisisitи одноименная композиция)

«Я отдал бы мир, чтобы воплотить хотя бы половину тех мыслей, которые проплывают в моем воображении»

«Его очень сердила некая школьная шутка на его счет: кто-то, остря над его усталым видом, сказал, что он выхлопотал для своего сына прием в школу, но сын его помер, и вот отец поступил вместо умершего сына» (тут у меня ассоциация с тем, что Майкла в детстве обзывали карликом и подставой вместо ребенка).

Гаррисон об Э.По: “За три года наступило удивительное усиление точности, определенности, ясной четкости и музыкальности. Что раньше было неверным, как хор шепчущих тростников вдоль берега реки, смутным, как crescendo и diminuendo, идущих поступью, ветров в ночи, собралось в сосредоточенную форму и сделалось воплощенным в стансах “Елены” и “Израфеля”. Поэт двадцати одного года еще неловок, неуклюж, спотыкается в рифме и в размере, он новичок в изяществах стиха, но уже его наваждают неизреченные словесные мелодии» (возраст аналогичен успеху Майкла с Off The Wall, и хм.. снова крещендо)

«Где лаконизм слов, исполненных полновесной значительности, занесен в его обычные, четко выписанные буквы, является одним из самых красноречивых, страстных в своей английской сдержанности воплей человека в пустыне – и не человека в пустыне, а одинокого существа среди несчетного множества других существ, чужих, враждебных, и глядящих, и подглядывающих»

«Но собственный гений и одно чужое доброжелательное сердце очень недостаточны, чтобы бестрепетно идти по тропинкам, выложенным битым стеклом»

«Все творчество Эдгара По ясно указывает, что много в его жизни было сожженных жизней»

«Байрону легко было быть Байроном. Байрон жил в Англии и в Европе, где уж много сотен лет была готовая литературная аудитория, а не в Америке, где общество состояло, да и теперь состоит главным образом из искателей доллара и учредителей деловых предприятий, и где умственная грубость и художественная тупость – господствующий факт» [по-моему и сейчас в Америке мало что изменилось – деньги – это все: любовь, дружба, порядочность, все продается и все покупается]

«Но с начала до конца, за всю свою жизнь, среди всех своих испытаний он остался самим собой, он не принизил своего гения, а вознес его в неземной его отъединенности, и во всем своем творчестве, достойном быть так названным, лучезарно сохранил свое божеское я, озаренное высоким светильником, чьи имена Любовь, Смерть, Искушение и Ужас» [Вот так удивительно Бальмонт сказал об Эдгаре По и как-будто о Майкле]

Вилльям Гоуэнс, впоследствии богатый и эксцентричный книгопродавец, оставил в своих воспоминаниях ценное свидетельство: “В течение восьми месяцев или более “в одном доме мы были, один стол нас кормил”. В течение этого времени я много видел Эдгара По и имел случай часто соприкасаться с ним, и я должен сказать, что я никогда не видел его хотя бы под малейшим впечатлением напитка или снисходящим до какого-либо ведомого порока. Это был один из самых вежливых, джентльменских и умных собеседников, каких я встречал в течение моих путешествий и остановок в различных частях земного шара».

Мистер Александэр, издатель “Gentleman’s Magazine”, “Джентльменского журнала”, и основатель филадельфийской “Saturday Evening Post”, “Субботней вечерней почты”, год спустя после смерти Эдгара По писал о нем: “Я имел долгое и близкое соприкосновение с ним и с радостью пользуюсь случаем засвидетельствовать о единообразной мягкости его нрава и сердечной доброте, которые отличали мистера По за все наше знакомство. При всех своих недостатках он был джентльмен, чего не может быть сказано о некоторых из тех, кто предпринял неизящную задачу чернить имя Эдгара По, “драгоценную жемчужину его души”. Что у мистера По были недостатки, наносившие серьезный ущерб его собственным интересам, никто, конечно, не будет отрицать. Они были, к сожалению, слишком хорошо известны в литературных кругах Филадельфии, если даже и было какое-нибудь желание скрывать их. Но он один был тут лицом страдательным, а не те, кто извлекал выгоду из его высоких, выдающихся талантов”.

“Были оба детьми”, “она была дитя” – говорит поэма; и, в действительности, сам По был мало чем иным в повседневных переплетенностях и ответственностях жизни»

«Перед ним раскрыты все двери, он владеет вниманием, он приходит в гости в тот или другой дом, и по его прихоти в комнате воцаряется полумрак перед тем, как он начнет магнетическим своим голосом читать вслух бессмертную поэму. У него есть друзья. У него также много врагов, которые носят маску раболепной почтительности и ждут своего часа».

«Голос По был сама напевность. Он всегда говорил тихо, когда, в самом страстном разговоре, он заставлял своих слушателей внимать своим мнениям, утверждениям, мечтаниям, отвлеченным рассуждениям или зачарованным грезам».

«Литературные зверушки самая злокачественная раса из живущих на земле и, всегда ужаленные собственною бесталанностью, они умеют жалить других, талантом не обиженных, – заставлять страдать уже одним своим противным прикосновением. А если их много и они связаны в Mutual Adoration Society (Общество взаимного обожания)? Горе!»

«Мы уже читали поэму в конклаве, и небо да простит нас, мы ничего в ней не поняли. Если бы она была написана на одном из утраченных языков, мы так же мало могли бы извлечь смысла из ее певучих гармоний. Я, помню, сказала, что это верно лишь мистификация, которую По выдает за поэзию, чтобы увидеть, как далеко его имя может налагать свою власть на людей» Гёв-Никольс

«Та детская его нежность, которая, больше или меньше, существует в каждом поэте, а в Эдгаре По достигала верховности».

2. РАЗЛИЧИЯ


«Имя этой области совпадало с именем жены его, которую он идолопоклоннически любил!»

«В ричмондской школе Эдгар По сделал большие успехи во французском языке и в латинском, но еще большие в плавании и в беге»

«Университетский друг Эдгара По, Текер, описывает Эдгара тех дней как любителя всякого рода атлетических и гимнастических игр. Карты и вино были распространенной забавой среди студентов. Страсть Эдгара По к сильным напиткам, как говорит Текер, уже тогда отличалась совершенно особенным свойством. Если он видел искусительный стакан, он испивал его сразу, без сахара и без воды, залпом и без малейшего видимого удовольствия. Очевидно, лишь для действия, не для вкуса. Одного стакана ему было совершенно достаточно: вся его нервная система от этих нескольких глотков приходила в сильнейшее возбуждение, находившее исход в беспрерывном потоке сумасбродной чарующей речи, которая неудержимо и сиреноподобно зачаровывала каждого слушателя»

«Возникла любовь между полудевочкой Виргинией, двоюродной сестрой Эдгара. В 1836 году они формально обвенчались в Ричмонде» (По было 27 лет, его невесте – 14).

«Он переживал неустранимый приступ некоего наваждения. Имя этого наваждения – Алкоголь».

«Его мозг всегда был в горячке, некий вулкан в нем бешенствовал внутренними пламенями и горел расплавленной лавой нервной раздражительности. Есть темпераменты, которые приходят в мир опьяненные, как “Богом пьяный Спиноза”, столь полные до краев духовным огнем, что нет более места ни для чего другого. Такие темпераменты опасно сочетаются с истерией и безумием»

«Эдгар По, всю жизнь молившийся Морю и Горам, и Лесам, и Ветру, и так далекий от Христа, что во всех его произведениях это слово не встречается ни разу»

3. МУЗЫКА. СМЕРТЬ. БЕССМЕТРИЕ

«Очень тяжело и даже мучительно судить живых, судить кого бы то ни было, но еще тяжелее и еще мучительнее судить мертвых»[Почему же люди так любят это делать?!]

«Роман представляет воспринимаемые образы через посредство определенных, поэзия через посредство неопределенных ощущений, для достижения чего _существенное_ значение имеет музыка, ибо воспринимание нежного звука есть самое неопределенное из наших восприятии. Музыка в соединении с мыслью, доставляющей удовольствие, есть поэзия; музыка без мысли – есть просто музыка; мысль без музыки есть проза в силу крайней своей определенности” Э.По

«Среди имен, каждое из которых означает существо крылатое, в великом святилище мировых слав не может быть места для тех, кто не только не способен на полет, но и не видит полета летучих»

«И чем острей, идеальней, воздушней талант, чем он своеобразнее и причудливее, тем страшнее и страшнее становится осложнение. Чем сгущеннее творчество, чем выразительнее оно в своей немногословности, тем труднее положение пишущего, который, создав драгоценнейшее ожерелье из двенадцати строк, из трех-четырех страниц»

«Земле с ее кровью и грязью, с ее сумасшедшим опьянением жестокостью и жесткостью, нужны еще и другие жертвы, смещающие своим ликом и возбуждающие в душе не только глубокое сочувствие, но, быть может, и оставляющие в ней скорбное недоумение»

«По говорит: “То, что люди называют “гением”, есть состояние умственного недуга, проистекающего из недолжного господствования какой-либо одной из его способностей. Произведения такого гения никогда не здоровы сами по себе, и, в особенности, они всегда изобличают общую умственную недужность… Что поэты (употребляя это слово всеохватно и включая в это понятие художников вообще) суть genus irritabile, раса раздражительная, это хорошо понятно, но _почему_ этого, по-видимому, вообще не видят. Художник _есть_ художник только в силу его изысканного чувства Красоты, чувства, доставляющего ему восхищенный восторг, но в то же самое время включающего в себя, или подразумевающего, равно изысканное чувство Безобразия, диспропорции.

Таким образом, зло, несправедливость, сделанная поэту, который действительно есть поэт, возбуждает его до степени, которая обычному восприятию кажется несоразмерной со злом. _Никогда_ поэты не _видят_ несправедливости там, где ее не существует, – но очень часто они видят ее там, где люди, не поэтически настроенные, вовсе не видят никакой несправедливости. Таким образом, поэтическая раздражительность не имеет никакого отношения к “темпераменту” в заурядном смысле слова, но она просто связана с более чем обычным ясновидением относительно злого, несправедливого, причем это ясновидение есть ничто иное, как логически сопутствующее обстоятельство, связанное с живыми восприятиями надлежащего справедливости – соответствия – словом, (красивое). Но одно ясно что человек, который не “раздражителен (для обычного восприятия) не Поэт”.

«Еще один отрывок из заметок Эдгара По, исполненный глубокого смысла, таящегося между строк: “Мало есть людей с той особенной впечатлительностью, что есть корень гения, которые бы в ранней своей юности не растратили много из умственной своей энергии тем, что они жили слишком быстро; и в более поздние годы приходит непобедимое желание всхлестывать воображение до такой точки, какой оно могло бы достичь в обычной, нормальной или хорошо упорядоченной жизни. Настойчивое стремление к искусственному возбуждению, которое, к несчастью, отличало слишком многих выдающихся людей, может, таким образом, быть рассматриваемо как душевная недохватка или необходимость усилие вновь получить потерянное – борьба души, дабы занять положение, которое при других обстоятельствах ей надлежало бы».

«Побуждаемый этой чрезмерной впечатлительностью к красоте и соразмерности, видя живым воображением целое множество связующих нитей, которые естественно тянутся от одного художественного произведения к другому, сочетая единством и как бы заимствованием совершенно независимые друг от друга художественные достижения!»

«Но любовь к Любви держит душу на земле даже и тогда, когда любовь умерла».Но любовь к Любви держит душу на земле даже и тогда, когда любовь умерла

***************************************************************

Загадка смерти Эдгара По.


Ни один из аспектов жизни По так не интригует его поклонников, как факт мрачной, загадочной смерти поэта. К сожалению ни один из биографов автора не дает ответа о том, как в действительности произошла эта смерть? По этому поводу существует множество спорных мнений и противоречивых версий, которые вызывают множество вопросов, но не дают на них конкретные ответы. В конце концов, есть бесспорные факты, которые мы должны принять к сведению, рассуждая о смерти великого поэта. Смерть По произошла при крайне загадочных обстоятельствах, которые до сих пор волнуют и дразнят воображение исследователей и биографов.

По скончался 7 октября 1849г в возрасте 40 лет. 28 сентября, за несколько дней до своей смерти, По приехал на поезде в Балтимор. Накануне, в Ричмонде он сделал предложение Саре Витмен - женщине, на которой он собирался жениться. Через несколько дней По был обнаружен на деревянной скамье на задворках бара “Ryan`s Fourth Ward Polls”, что расположен в Балтиморе по адресу Ист Ломбард стрит (East Lombard St) и доставлен в публичную, благотворительную больницу для неимущих “Washington College Hospital” (сейчас эта больница называется “Church Hospital”). Исторические документы о госпитализации По указывают на то, что у него наблюдался горячечный бред, судороги и галлюцинации, затем он впал в кому. Когда По вышел из состояния комы, он пребывал в спокойном и в ясном сознании, но вскоре- вновь впал в бред, осложненный буйным поведением. Врачи применили успокоительные(!!!!!) препараты. По умер на четвертый день своего пребывания в больнице. Согласно заключению, опубликованному в декабрьском номере “Maryland Historical Magazine” за 1978г – консилиум медиков “Baltimore Commission of Health” постановил, что смерть Эдгара По наступила в результате кровоизлияния в головном мозге. ( http://www.peoples.ru/art....ry.html )



 
Libra1510Дата: Понедельник, 14.01.2013, 01:37 | Сообщение # 7
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post186469469/ :

Майкл Джексон. Круг чтения. Роберт Фрост.


Вокруг нас много всего, за что нужно быть благодарным. Кажется, Роберт Фрост написал о мире, который человек может разглядеть в одном листе. Думаю он был прав.

Майкл Джексон. Лунная походка


Совершенно не собиралась заниматься продолжением этой темы в ближайшее время, но видимо сам Майкл меня к этому подтолкнул. Я в очередной раз перечитывала «Лунную походку» и уже в самом конце книги увидела упоминание Майклом этого поэта. Прозвучало, оно конечно, вскользь и не совсем уверенно со стороны Майкла, но я решила-таки уделить немного внимания этому поэту в своем Дневнике, тем более увлечение Майкла не кажется мне таким уж случайным.

Итак, Роберт Фрост.



США не являются страной любителей поэзии. Для среднего американца человек, особенно мужчина, увлекающийся поэзией, – это что-то непонятное, чуждое, почти враждебное. Там для студента лучше признаться в нетрадиционной сексуальной ориентации, чем в том, что посещаешь поэтические вечера, – первое не так разрушительно для репутации и будущей карьеры. [Пожалуй, теперь мне ясно - увлечение Майкла поэзией не добавляло ему популярности у американских обывателей. Что за варварская страна?????!!!!!!! – здесь и далее прим. З.П.]

Впрочем, отношение американцев к своим поэтам меняется, когда к тем приходит признание, выражающееся в тиражах, званиях и университетских синекурах. При этом непонятно, каким образом поэт может дожить до такого успеха – сформироваться и утвердиться, влача маргинальное существование. Но это происходит.
Роберт Фрост – крупнейший американский поэт 20 века – в полной мере вкусил безвестности и тягот в первую половину жизни и славы, почти официального статуса национального Барда – во вторую. Во время Второй мировой войны в американской армии было распространено более миллиона листовок с жизнеутверждающим стихотворением Фроста «Войди!» Он был четырежды лауреатом Пулитцеровской премии, не раз выступал на президентских инаугурационных церемониях, был послом доброй воли, его стихи вошли в школьные хрестоматии… Поистине, для США Фрост был «больше, чем поэт».
Теперь, спустя почти полвека после его смерти, такая публичность и «раскрученность» имени Фроста, возможно, кажется чрезмерной. Однако, по мере того, как 20 век уходит в прошлое и становятся яснее истинные масштабы различных вершин на его литературной карте, поэтическая вершина под названием «Роберт Фрост» отнюдь не съеживается. Дело не только в том, что Фрост обладал стихотворным даром, и его лучшие стихи нисколько не утратили обаяния. В поэзии Фроста есть что-то очень особенное – сплав национального, даже подчеркнуто местного, с общечеловеческим, современного с вечным. Секрет этого сплава, который был выработан в «тигле» очень личных переживаний, Фрост, похоже, унес с собой.
Роберт Фрост родился 26 марта 1874 года. Его отец умер, когда мальчику было одиннадцать лет. Роберт вырос в штате Массачуссетс, в доме деда, который был человеком строгих правил. Урывками окончив школу, Фрост поступил в Дартмутский колледж, но не завершил курса. Позднее проучился два года в Гарвардском университете, который также бросил.
Женился Фрост рано, по любви, на своей однокласснице Элинор. Чтобы обеспечить семью, брался за различные занятия: был сапожником, работал на мельнице, редактировал местную газету, учительствовал, разводил птицу на ферме. Несколько его ранних произведений были опубликованы в издании под названием «Восточный птичник».
В 1912 году, в возрасте около сорока лет, малоуспешный сельский хозяин и безвестный поэт Фрост продал ферму и переехал с семьей в Англию в надежде там посвятить себя литературному труду. В Англии Фрост нашел благожелательный прием как своеобычный поэт из американской провинции; там были опубликованы его первые сборники стихов: «Прощание с юностью» (A Boy's Will) и«КсеверуотБостона» (North of Boston).
Британские публикации Фроста были замечены за океаном; к поэту проявили интерес американские издательства. В 1915 году Фрост вернулся в США, купил ферму в Нью-Гемпшире. Его фермерство по-прежнему было неприбыльным, но растущая литературная известность позволяла зарабатывать лекциями и публичными чтениями в разных городах страны. В 1916 году был опубликован сборник «Между горами» (Mountain Interval), а в 1923 году – сборник «Нью-Гемпшир» (New Hampshire), принесший Фросту первую Пулитцеровскую премию.
После этого до конца своих дней Фрост вел жизнь «узаконенного» литератора и университетского «гуру» по вопросам литературы, перемежая ее с отшельничеством в сельской глубинке Новой Англии. Планомерно росли тиражи его книг и получаемые им гонорары, его приглашали почетным гостем на все более высокие приемы, повсеместно цитировались его остроумные афоризмы и высказывания по разным вопросам литературной и общественной жизни.
Скрытой от публики была личная жизнь Фроста. Фрост не был ни пьяницей, ни наркоманом, он не менял любовниц и не устраивал громких скандалов, чего принято ожидать от знаменитых поэтов [И видимо в Америке между популярностью-известностью и скотским образом жизни и мыслей ставится знак равно. Одно без другого невозможно. Дикая страна. Дикие нравы]. Жизнь его, на первый взгляд, была бедна событиями, размеренна, даже скучна. Но в ней была и любовь, и многочисленные драмы в его семье (смерть в младенчестве двух его детей, психическое заболевание сестры, ранняя кончина жены, самоубийство сына), и тяжелые болезни, и депрессии. Все это Фрост переживал наедине с прекрасной восточноамериканской природой, допуская пережитое в свои стихи лишь в виде глухих намеков.
Внешняя публичность Фроста в сочетании с внутренней закрытостью породили в его отношении ложные стереотипы, которые отчасти живы до сих пор.
Совершенно неверно представление о Фросте как о певце природы и радостей простой сельской жизни. Фрост не воспевает природу, как может ее воспевать городской житель; для этого Фрост ее слишком хорошо знает. Фрост глубоко привязан к природе, он видит ее красоту и силу, но никогда не забывает, что природа порой враждебна, а чаще – равнодушна к человеку. Природа может быть для человека зеркалом, но зеркало не спасает от одиночества. [!!!!!]
Фрост не идеализирует сельских жителей и сельский уклад жизни, зная по опыту, что в этом укладе много тяжелого, грубого и тупого. Но, будучи сам смолоду сельским жителем, Фрост знает и другое: человек – везде человек, в нем обязательно есть и низкое и высокое, и вечные вопросы бытия можно формулировать, не покидая родных мест. Этим «почвенничеством» Фрост напоминает Уильяма Фолкнера с его сагой о Йокнапатофе.
Возможно, более парадоксально прозвучит сравнение Фроста с китайскими и японскими поэтами. Нет сведений о том, чтобы Фрост увлекался или хотя бы знакомился с восточной поэзией, но это равнодушие к перемене мест и умение извлечь всю необходимую духовную пищу из того, что видишь вокруг себя, действительно роднит его с восточными лириками и мудрецами. (Когда одного такого мудреца спросили, где находится «дао»-путь, – тот ответил, что дао пролегает от этой деревни до соседней.)
Заблуждением является и мнение о простоте, доступности поэзии Фроста. Иллюзия простоты возникает из-за того, что в стихах Фроста всегда есть первый план – вещественный, сюжетный, зачастую совершенно бесхитростный. Но за первым планом есть другие планы и смыслы, которые не только не просты, но нередко затемнены, зашифрованы. [Как же это характерно, типично, по-пушкински, сделать предельно простую и понятную «картинку», но наполнить ее таким глубоким философским смыслом, что дух захватывает!!!! И все это о нем и о Фросте, и о Майкле]
Поводом для стихотворения у Фроста может служить любой эпизод будничной жизни. Часто это работа – косьба, починка стены, расчистка родника, уход за теленком. Может быть – и того проще, что-то увиденное: высохший ручей, качающиеся на осеннем ветру деревья за окном, опушка заснеженного зимнего леса… И всякий раз Фрост за этой обыденностью открывает философскую глубину и многозначность.
Немалая часть творчества Фроста – это крупные (на сотни строк) сюжетные произведения, написанные традиционным для английской поэзии белым стихом и граничащие по жанру со стихотворными драмами. Однако, возможно, более ценную часть фростовского наследия составляют небольшие стихотворения, многие из которых обладают изысканным ритмическим рисунком и рифмой, в сочетании с простой и естественной разговорной речью, – в них философичность Фроста выступает в самом концентрированном виде.
Главное в философии Фроста – мудрое, стоическое приятие жизни, со всеми ее тяготами, разочарованиями и ужасом смерти в конце. Человек слаб, и Фрост-человек временами поддается унынию, даже отчаянью, но Фрост-поэт в конце концов всегда на стороне жизни.

К сведению. В нашей стране до конца 1950-х годов о Фросте знал только узкий круг переводчиков и литературоведов-американистов. Взрыв интереса к американскому Барду произошел в 1962 году, когда 88-летний Фрост посетил СССР. Эта поездка, состоявшаяся в разгар холодной войны, была организована на официальном уровне как шаг мирной дипломатии. Планировалось, что затем Соединенные Штаты посетит А.Твардовский, но этот ответный визит не состоялся.
Фрост с энтузиазмом отнесся к своей миссии. Он не увлекался коммунизмом, но был человеком демократических убеждений и обладал независимым умом, свободным от угара воинственного патриотизма, которым были охвачены тогда обе враждующие стороны. Встретившись в СССР с Хрущевым, который ему нравился своей энергией и цельностью, Фрост пытался убедить советского лидера принять некие правила мирного соперничества с США, кодекс взаимного уважения антагонистов, – чтобы избавить мир от ежеминутной ядерной опасности.
Помимо Хрущева, Фрост встречался в Москве и Ленинграде с советской литературной элитой, о которой до того не имел понятия: А. Ахматовой, А. Твардовским, К. Паустовским, К. Чуковским, И. Эренбургом, Е. Евтушенко.
В 1963 году был опубликован сборник русских переводов из Фроста. С тех пор Фроста переводили много. Наиболее известны переводы И. Кашкина, В. Топорова, А. Сергеева, Б. Хлебникова, Г. Кружкова, С. Степанова. Однако, хотя Фростом занимались хорошие переводчики, и в эту работу они вкладывали душу и все свое умение, Фрост остается не до конца освоенным на русской почве – в том решающем смысле, что на языке оригинала он искренне и горячо любим читателями, а его переводы такой заслуженной любви у российских читателей пока ни снискали.



Другая дорога

В осеннем лесу, на развилке дорог,
Стоял я, задумавшись, у поворота;
Пути было два, и мир был широк,
Однако я раздвоиться не мог,
И надо было решаться на что-то.

Я выбрал дорогу, что вправо вела
И, повернув, пропадала в чащобе.
Нехоженей, что ли, она была
И больше, казалось мне, заросла;
А впрочем, заросшими были обе.

И обе манили, радуя глаз
Сухой желтизною листвы сыпучей.
Другую оставил я про запас,
Хотя и догадывался в тот час,
Что вряд ли вернуться выпадет случай.

Еще я вспомню когда-нибудь
Далекое это утро лесное:
Ведь был и другой предо мною путь,
Но я решил направо свернуть —
И это решило все остальное.

За водой

Колодец во дворе иссяк,
И мы с ведром и котелком
Через поля пошли к ручью
Давно нехоженым путем.

Ноябрьский вечер был погож,
И скучным не казался путь —
Пройтись знакомою тропой
И в нашу рощу заглянуть.

Луна вставала впереди,
И мы помчались прямо к ней,
Туда, где осень нас ждала
Меж оголившихся ветвей.

Но, в лес вбежав, притихли вдруг
И спрятались в тени резной,
Как двое гномов озорных,
Затеявших игру с луной.

И руку задержав в руке,
Дыханье разом затая,
Мы замерли — и в тишине
Услышали напев ручья.

Прерывистый прозрачный звук:
Там, у лесного бочажка —
То плеск рассыпавшихся бус,
То серебристый звон клинка.



Побеседовать с другом

Если друг, проезжая, окликнет меня,
У ограды придерживая коня, —
Я не стану стоять как вкопанный,
Озираясь на свой участок невскопанный,
И кричать "В чем дело?" издалека,
Вроде как оправдываясь недосугом.
Нет, воткну я мотыгу в землю торчком —
Ничего, пускай отдохнет пока! —
И пойду через борозды прямиком
Побеседовать с другом.



‘Out, out…’

Гудела циркулярная пила
Среди двора, визгливо дребезжала,
Пахучие роняя чурбаки
И рассыпая вороха опилок.
А стоило глаза поднять — вдали
Виднелись горы, пять высоких гребней —
Там, где садилось солнце над Вермонтом.
Пила то дребезжала, напрягаясь,
То выла и гудела вхолостую.
Все было, как всегда. И день кончался.
Ну что бы им не пошабашить раньше,
Обрадовав мальчишку, — для него
Свободных полчаса немало значат!
Пришла его сестра позвать мужчин:
«Пора на ужин». В этот миг пила,
Как будто бы поняв, что значит «ужин»,
Рванулась и впилась мальчишке в руку
Или он сам махнул рукой неловко —
Никто не видел толком. Но рука!
Он даже сгоряча не закричал,
Но повернулся, жалко улыбаясь
И руку вверх подняв — как бы в мольбе
Или чтоб жизнь не расплескать. И тут
Он понял (он ведь был не так уж мал,
Чтоб этого не осознать, подросток,
Работавший за взрослого) — он понял,
Что все пропало. «Ты скажи, сестра,
Скажи, чтоб руку мне не отрезали!»
Да там уже и не было руки.
Врач усыпил его эфирной маской.
Он булькнул как-то странно и затих.
Считавший пульс внезапно испугался.
Не может быть. Но… стали слушать сердце.
Слабей — слабей — еще слабей — и всё.
Что тут поделаешь? Умерший умер,
Живые снова занялись — кто чем.

Чтоб вышла песня

Был ветер не обучен пенью
И, необузданно горласт,
Ревел и выл, по настроенью,
И просто дул во что горазд.

Но человек сказал с досадой:
Ты дуешь грубо, наобум!
Послушай лучше — вот как надо,
Чтоб вышла песня, а не шум.

Он сделал вдох — но не глубокий,
И воздух задержал чуть-чуть,
Потом, не надувая щеки,
Стал тихо, понемногу дуть.

И вместо воя, вместо рева —
Не дуновение, а дух —
Возникли музыка и слово.
И ветер обратился в слух.



К земле

Любви коснуться ртом
Казалось выше сил;
Мне воздух был щитом,
Я с ветром пил

Далекий аромат
Листвы, пыльцы и смол.
Какой там вертоград
В овраге цвел?

Кружилась голова,
Когда жасмин лесной
Кропил мне рукава
Росой ночной.

Я нежностью болел,
Я молод был, пока
Ожог на коже тлел
От лепестка.

Но поостыла кровь,
И притупилась боль;
И я пирую вновь,
Впивая соль

Давно просохших слез;
И горький вкус коры
Мне сладостнее роз
Иной поры.

Когда горит щека,
Исколота травой,
И затекла рука
Под головой,

Мне эта мука всласть,
Хочу к земле корней
Еще плотней припасть,
Еще больней.



Неизвестному сорванцу

Горя азартом, как перед рыбалкой,
Схватил топор отцовский — и пошел;
Нет, елочки моей тебе не жалко,
Ты с двух ударов подрубаешь ствол,
Берешь под ручку и влечешь с собою
Дикарку леса, пахнущую хвоей.

Я бы купил тебе (о том ли речь?)
Другую — попушистей этой елку,
Лишь бы свои посадки уберечь.
Но что в благотворительности толку
И что без приключений Рождество?
Ты прав: не будем омрачать его.

Твой праздник с рощицей моей в раздоре;
Но даже там, где бездна пролегла,
Гораздо чаще речь идет о споре
Добра с добром, а не добра и зла:
Вот почему двурушничают боги,
Когда мы к ним взываем о подмоге.
И пусть, опутанная мишурой,
Ель-пленница в своей тоске зеленой
Разлучена с небесною звездой —
Стеклянная звезда — ее корона —
Пускай и мне издалека блеснет,
Чтоб с легким сердцем встретить Новый год.

Важная крапинка

Я б эту крапинку и не заметил,
Не будь бумажный лист так ярко светел.
Она ползла куда-то поперек
Еще местами не просохших строк.
Уж я перо занес без размышленья —
Пресечь загадочное шевеленье!
Но, приглядевшись, понял: предо мной
Не просто крохотная шелушинка,
Колеблемая выдохом пушинка, —
Нет, эта крапинка была живой.
Она помедлила настороженно,
Вильнула — и пустилась наутек;
На берегу чернильного затона
Понюхала — иль отпила глоток —
И опрометью бросилась обратно,
Дрожа от ужаса! Невероятно,
Но факт — ей не хотелось умирать,
Как всякому из мыслящих созданий;
Она бежала, падала, ползла —
И наконец безвольно замерла
И съежилась, готовая принять
Любую участь от всесильной длани.
Я не могу (признаюсь честно в том)
Любить напропалую, без изъятий,
Как нынче модно, "наших меньших братий".
Но эта кроха под моим пером —
Рука не поднялась ее обидеть;
Да и за что бедняжку ненавидеть?
Я сам разумен и ценю весьма
Любое проявление ума.
О, я готов облобызать страницу,
Найдя на ней разумную крупицу!



Шум деревьев

О чем этот шум древесный?
Зачем мы так долго ищем
В разноголосице звуков
Этот шум, этот шепот
Рядом с нашим жилищем?
Радости убаюкав
И повседневный гомон,
Вслушиваемся в окрестный
Шорох листвы — о чем он?
Он говорит об уходе,
Он прощаться торопит
Голосом пилигрима.
Но чем безысходней ропот,
Тем корни неискоренимей.
И я клонюсь головою,
Словно дерево кроной,
Видя, как машут ветви,
Слыша шум заоконный
И я соберусь однажды,
Решусь на шаг безрассудный,
И будут леса угрюмы
И небеса — безлюдны,
И будут шуметь деревья,
Как прежде они шумели,
Деревья будут прощаться,
А я уйду в самом деле.


Источники:

Майкл Джексон. Лунная походка. М.: Эксмо, 2010

Александр Шаракшанэ. Роберт Фрост.Между Сциллой и Харибдой.// Режим доступа: http://www.poezia.ru/EditorColumn.php?sid=318

Стихи в переводе Георгия Кружкова http://grigorykruzhkov.narod.ru/translations/frost.html

Художник Максфилд Пэрриш



 
Libra1510Дата: Понедельник, 14.01.2013, 01:37 | Сообщение # 8
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post211172154/Ж

Майкл Джексон. Круг чтения. Чарльз Диккенс.

Цитата сообщения medilen

Любимцы Майкла. Чарльз Диккенс.


Идея этого поста пришла мне в голову 2 года назад. Я не скажу, что всё это время я его писала, но время от времени у меня появлялись новые мысли. Результат перед Вами и надеюсь, что Вы дочитаете его до конца. Эта работа ещё потому знаменательна, что некоторые источники были у меня лишь на венгерском языке. Поэтому я обратилась за помощью к моим Майкло-подругам. Надюше ЗердаПермь, которая помогла мне в поиске он-лайн варианта "Рождественской песни" Диккенса и к Bonikid, которая перевела отрывок из книги Тараборелли. Большое Вам спасибо, девочки!



Часто люди очень удивляются, когда слышат об образованности Майкла Джексона. А ведь это не преувеличение - он действительно был очень умным и начитанным человеком. Особый интерес он проявлял к Чарльзу Дикенсу. И свидетельствуют об этом многие. Давид Гест утверждал, что Майкл коллекционировал все ранние издания Дикенса. А американский актёр, писатель и продюсер BJ Novak как-то вспомнил, что когда он учился в 8 классе его пригласили в дом к Deepak Chopra. Прошёл слух, что на том вечере появится и Майкл Джексон. Весть была слишком сомнительна, но в один прекрасный момент всё же появился кто-то в красной униформе и чёрной шляпе. "Наверное это имитатор",- подумал Novak. Но таинственный человек действительно оказался Майклом Джексоном. После ужина "компания" занялась игрой в Scattergories (упрощённо - это игра, требующая от игрока нахождения наибольшего количества слов, подходящих к данной категории, например:овощи-огурец, картофель...). В игре победил Майкл Джексон, что он отметил пением а cappella "We Are the Champions". "Он нашёл наибольшее количество характеристик к образу Николаса Николби. "Чувствовалось, что он является почитателем Чарлза Дикенса", -отметил тогда Novak.

Итак, нет никаких сомнений в том, что Майкл Джексон обожал Дикенса. Но что имено ему нравилось в нём? Являлись творения писателя просто развлечением для Майкла или под их влиянием однажды он принял решение, навсегда изменившее его жизнь?

На первый взгляд между Чарльзом Дикенсом и Майклом Джексоном нет ничего общего. Первый был писателем, а другой певцом, танцором и композитором. Они жили в разных странах и их разделяло время жизни почти в сто лет. Диккенсу несмотря ни на что удалось сохранить свою безупречную репутацию, Майкл же стал известен не только своим искусством, но и нескончаемыми сплетнями, скандалами и судами. Первый, однажды взлетев на пьедестал славы, так и остался там навеки и после своей смерти оставил состояние, большее, чем личные средства английской королевы. Второй же, взлетев на вершину славы затем был повержен. Когда-то он был самым влиятельным и богатым музыкантом, но последние годы его жизни неотстанно преследовало слово "долги". Однако внимательно погрузившись в жизнь обоих, нельзя не заметить неоспоримое: Майкл Джексон не просто любил в Диккенсе великого писателя. Они были похожи друг на друга.



Популярость.

Совсем простые и искушённые в науках люди, бедняки и члены королевской семьи с одинаковым удовольствием читали произвеления Диккенса. И он стал тем писателем, чья популярность ещё при его жизни абсолютно превзошла популярность ранее живущих английских писателей, потому что Диккенс верил в простую победу добра над злом. Он считал, что именно добро поможет преодолеть несчастья капиталистического мира. Диккенс не был наивным человеком и жил с "открытыми" глазами, хорошо знал о проблемах общества и не строил иллюзий о чистоте религиозных служащих. Но он надеялся на то, что хорошим примером, терпеливым воспитанием и постояной работой над облегчением жизни нуждающихся люди победят эгоизм и ненависть.

Майкл Джексон точно также был убеждён во власти добра. Все знают, что он не любил бульварных журналистов. Но, как это не странно лучше всего сказать о том, кем был Майкл в своё время смог именно один из них, Рэнди Тараборрелли. В своей книге "Магия и безумие"он написал следующее:

"...никогда не было больше звезды, чем Майкл Джексон. Были ли это прекрасные мелодии его музыки, его гармонично ли льющийся голос или быстрая череда танцевальных движений, достигающих своего апогея в лунной походке, бросающей вызов всем законам земной гравитации - у Майкла была уникальная способность вдохновлять, дарить надежду, сплачивать. В то время, когда другие пробовали – и зачастую неудачно – применить свои таланты и мастерство, чтя Бога и следуя добродетелям, присущим его, Бога, природе, Майкл Джексон объединил миллионы – независимо от рас, убеждений, религий, возраста, пола, сексуальности и национальности - в результате посланий помощи и пожертвования, мира и любви, надежды на перемены и свободы самовыражения. Посредством таких песен, как «Исцели этот мир», «Мы – все эти дети», «Человек в зеркале» он привлёк всеобщее внимание, делая всё возможное, к проблемам, от которых страдает весь мир. Во многих отношениях он стал голосом для безгласных, лицом – для безликих, надеждой – для отчаявшихся. Если маленький афроамериканский мальчик из Гери штата Индиана, смог приобрести своими усилиями поместье Neverlend Valley Ranch в Калифорнии, то, вероятно, любой мог добиться своей цели. Благодаря усердной работе и целеустремлённости у каждого есть возможность коснуться своей мечты. Именно это, без всякого сомнения, и сделал Майкл Джексон."

Детство.


Особо острая чувствительность Майкла Джексона к бедам детей и неимущих, родилась на основе его личных страданий. Всем известны его сложные отношения с его отцом, который, в попытке вырвать всю семью из негритянской бедности неустанно толкал Майкла с братьями во взрослый шоу-бизнес. Воспитание Джо Джексона не исключало телесных наказаний, а строгий график репетиций, концертов и звукозаписей абсолютно исключил из жизни детей не только привычные детские радости, но и возможность общения с их сверстниками. В интнрвью с Опрой Майкл подчеркнул, что те времена повличли на его чувствительность к страданиям других.



Детство Диккенса тоже быстро закончилось. Его отец попал в долговую тюрьму и в 12 лет Чарлз был вынужден начать работать на фабрике по производству ваксы. Всю свою последующую жизнь он считал случившееся незаслуженным и несправедливым оскорблением, но однозначно, что свою горячую любовь к обиженным и нуждающимся, своё понимание их страданий и глубокое знание жизни нищеты, о которых он в последствии не раз писал в своих произведениях, он почерпнул из собственного опыта тех лет. Интересно, что когда отец Чарлза покинул тюрьму и материальное положение семьи начало налаживаться, его мать настаивала на том, чтобы он продолжал работу на фабрике. Майкл Джексон был обижен на своего отца, а Диккенс долгие годы жил с обидой на свою мать, потому что только благодаря вмешательству отца он смог снова вернуться в школу. Хотя в общем его обучение длилось всего до 15 лет.

И Майкл и в этом походил на Дикенса. В интересах карьеры и в связи с постоянно растущей популярностью он почти не ходил в нормальную школу. Его обучение было возложено на плечи частных учителей и в последствии Майкл до конца жизни сожалел о том, что ему так и не удалось получить университетское образование. Свои знания он неустанно пытался пополнить постоянным чтением книг. И, как стало известно после его смерти, всё же собирался наверстать упущенное. Говорят, что он планировал посетить курс ’Certificate in Modern Art, Connoisseurship and the History of the Art Market’( упрощёно: история искусств) в Christie's Education’ или в ’Sotheby's Institute of Art’, что находятся в Нью-Йорке.

Успехи.


Жажда обучения дала свои результаты и Майкл стал не только певцом, танцором, музыкантом, хореографом и продюсером но ещё и автором слов и музыки к собственным песням. Диккенс был не менее талантлив и также очень многого добился в жизни.Он был прекрасным собеседником, актёром-любителем, рипортёром, самым успешным редактором своего времени и, конечно же самым популярным писателем.

Писательская своеобразность Диккенса прежде всего состояла в том, что он никогда не пользовался рецептом успеха своих ранее написанных романов. Он всегда стремился создать нечто новое. Точно такой же подход к творчеству мы можем наблюдать и у Майкла Джексона. Его альбомы отличаются именно своей непохожестью друг на друга, каждому из них присущи свои отличительные черты не только от предыдущего альбома самого Майкла Джексона, но и от всех других альбомов мущыкальной индустрии.

Фотографический реализм постоянно перемешан с фантазией в произведениях Диккенса и тоже самое мы наблюдаем в творчестве Майкла Джексона. Достаточно вспомнить такую его песню, как Earth Song, где абсолютно жизненные картины уничтожения нашей Планеты сменяются кадрами её оживления.

Внимание публики.


Майкл всю жизнь находился в центре внимания фотографов, журналистов и поклонников. Всё это со временем вынудило его скрыть своё лицо за хирургической маской. Впервые он появился в ней по воспоминаниям актёра Сэма Боно во время съёмок клипа к "Bad", а затем по данным Криса Робертса на одной из презентаций своего фильма "Moonwalker". Со временем маска становится неотъемлемой частью его гардероба и Майкла очень много критиковали и даже высмеивали поэтому. Но, как видно, она действительно защищала его от назойливых глаз. Интересно отметить, что и Диккенс не любил, когда его рассматривали, он терпеть не мог, когда на него пялились. И точно также, как и Майкл, он не переносил, когда с ним неуважительно обращались .



Влияние.


Когда Майкл выпустил Триллер, он перевернул с ног на голову не только музыкальную индустрию , но и весь мир. У Диккеса тоже есть творение, повлиявшее на человечество. То, что сегодня под Рождество мы часто видим на экранах телевизоров, все эти фильмы о победе добра над злом, все эти замечательные рождественские истории на самом деле появились благодаря Чарлзу Диккенсу.

В феврале 1843 года ученый экономист Саутвод Смит, представитель прогрессивной английской интеллигенции, член правительственной комиссии по вопросам детского труда, попросил Диккенса как писателя, пользовавшегося всенародной популярностью и уважением, выступить в печати за проведение закона об ограничении рабочего дня на заводах и фабриках. Он сообщил Диккенсу поистине потрясающие данные о чудовищных условиях труда фабричных рабочих и, в частности, факты об эксплуатации детей на промышленных предприятиях.
Диккенс полностью разделял взгляды Смита и его прогрессивных единомышленников и согласился написать памфлет «К английскому народу, в защиту ребёнка-бедняка», но затем отказался от этого намерения, решив выступить с протестом против эксплуатации не как публицист, а как писатель.
«…Не сомневайтесь, — писал Диккенс Смиту 10 марта 1843 года, — что, когда вы узнаете, в чём дело, и когда узнаете, чем я был занят, — вы согласитесь с тем, что молот опустился с силой в двадцать раз, да что там — в двадцать тысяч раз большей, нежели та, какую я мог бы применить, если бы выполнил мой первоначальный замысел»

В таких словах Диккенс сообщал Смиту, что он задумал цикл рассказов, публикуемых ежегодно к дням Рождества. Дело в том, что вплоть до 40-х годов 19 века Рождество в Англии не праздновалось. Средневековые рождественские традиции, соединявшие элементы христианского празднования рождения Христа с языческими древнеримскими сатурналиями, были практически уничтожены в 17 веке пуританами Оливера Кромвеля. Лишь при королеве Виктории англичане начали украшать к Рождеству елку, подобно тому, как это делалось в странах континентальной Европы. Именно благодаря рассказам Диккенса зародилась чисто английская "рождественская философия", а Рождество обрело новый – духовный и нравственный - смысл, став поистине главным и самым любимым народным праздником. Первым рассказом из этого цикла стала "Рождественская песня"(A Christmas Carol). Она стала настолько популярной, что появились даже её пиратские издания, а Диккенс стал любимым писателем и у юных читателей. В представлении детей Диккенс стал неизбежно ассоциироваться со словом Рождество. Рассказывают, что когда Диккенс в 1870 году умер, маленькая девочка - дочь лондонского уличного торговца - спросила: «Мистер Диккенс умер? Значит, умер и Санта Клаус?».



Важно знать, что "Рождественская песня" с 1901 года была экранизирована 22 раза, только за последнее десятилетие её интерпретировали 4 раза. Не меньшей популярностю сюжет пользуется и на сцене. Так чем же примечательна эта история? Это рассказ о гнусном старике по имени Скрудж, который ненавидит всех людей и Рождество. Он чрезвычайно зол и жаден. Но однажды перед праздниками к нему приходит дух его давно умершего приятеля, чтобы показать ему упущенные в жизни возможности. Далее к Скруджу приходят ещё три привидения, которые помогают ему столкнуться с картинами его прошлого, будушего и настояшего в результате чего он начинает понимать, что в погоне за деньгами и прибылью он упустил возможность любить и быть любимым, создать семью и обрести счастье. В конце концов Скрудж меняется и история счастливо заканчивается.

Я же, читая о Скрудже, не могла не вспомнить, как в книге "Moonwalk" Майкл писал о том, что в то время, когда он стремился к вершине успеха, ему казалось, что все остальные возможости жизни пройдут мимо него. Кто знает, возможно в тот момент, когда Майкл решил начать праздновать Рождество, он вспомнил именно строки из "Рождественской песни" Диккенса, потому что простая святочная суматоха была ему также незнакома, как и множество других повседневных вещей. Судьбу Скруджа он однозначно не захотел повторить:

"Но вот раздался стук в дверь, и все, кто был в комнате, с такой
стремительностью бросились к дверям, что молодая девушка - с смеющимся лицом
и в изрядно помятом платье - оказалась в самом центре буйной ватаги и
приветствовала отца, едва тот успел ступить за порог в сопровождении
рассыльного, нагруженного игрушками и другими рождественскими подарками.
Тотчас под оглушительные крики беззащитный рассыльный был взят приступом. На
него карабкались, приставив к нему вместо лестницы стулья, чтобы опустошить
его карманы и отобрать у него пакеты в оберточной бумаге; его душили,
обхватив за шею; на нем повисали, уцепившись за галстук; его дубасили по
спине кулаками и пинали ногами, изъявляя этим самую нежную к нему любовь! А
крики изумления и восторга, которыми сопровождалось вскрытие каждого пакета!
А неописуемый ужас, овладевший всеми, когда самого маленького застигли на
месте преступления - с игрушечной сковородкой, засунутой в рот, - и попутно
возникло подозрение, что он уже успел проглотить деревянного индюка, который
был приклеен к деревянной тарелке! А всеобщее ликование, когда тревога
оказалась ложной! Все это просто не поддается описанию! Скажем только, что
один за другим все ребятишки, - а вместе с ними и шумные изъявления их
чувств, - были удалены из гостиной наверх и водворены в постели, где
мало-помалу и угомонились.
Теперь Скрудж устремил все свое внимание на оставшихся, и слеза
затуманила его взор, когда хозяин дома вместе с женой и нежно прильнувшей к
его плечу дочерью занял свое место у камина. Скрудж невольно подумал о том,
что такое же грациозное, полное жизни создание могло бы и его называть отцом
и обогревать дыханием своей весны суровую зиму его преклонных лет!"

Женщины.


60 лет спустя после смерти Диккенса выяснилось, что в своё время у него было любовница. Как это всегда бывает в таких случаях, на каком-то чердаке кто-то нашёл какие-то пожелтевшие письма, которые вещали о том, что 45-летний Диккенс влюбился в Эллен Тернан, которой в то время было всего 18 лет. Увидев Эллен на сцене, он смертельно влюбился. И принялся завоёвывать объект страсти. На это ушло пять лет. Все эти годы красотка держала его на расстоянии. В 1861 году Диккенс выпустил роман "Большие надежды", с появлением которого в печати публике стало ясно: помыслами автора овладела женщина. Эллен, наконец, сдалась, не устояла перед обаянием славы и богатства знаменитого поклонника. Странность же ситуации заключалась в том, что эта история чуть было не стала достоянием известности ещё в то время, но Диккенсу удалось замять ситуацию. Когда его свекровь попыталась донести до общественности правду о безнравствености писателя, он закрыл ей рот "деньгами". А для предотвращения других нападок он опубликовал "Обращение", рассказывающее о перипетиях его семейной жизни. Нельзя не отметить факт того, что вначале семейной жизни жена Диккенса, Кэтрин была идеальной супругой для человека, которому необходимо всеобщее поклонение. Будь на её месте другая, неизвестно, как она отнеслась бы к восторгам и обожанию, окружавшим мужа. А кроткая и безответная Кэтрин, потакая во всём мужу, отчасти способствовала развитию в натуре Диккенса жёсткости и жестокости, переходящих в эгоизм.

В доме всё подчинялось его вкусам и прихотям. Кэтрин это нисколько не беспокоило. Любая ответственность её тяготила. Частые беременности (за двадцать лет брака - десять детей) не пошли ей на пользу. Она располнела, подурнела, стала апатичной и равнодушной к делам мужа. Диккенса распирала энергия, а Кэтрин хватало лишь на усталую улыбку.Taxner-Tóth Ernő в книге "Мир Диккенса"("Dickenc világa") так охарактеризовал проблему жены Диккенса:

"Кэтрин была знакома с Диккенсом - любимцем публики, смешным, добрым и прекрасно вписывающимся в привычный для неё богемский круг молодым человеком, которого сразу же высоко оценили Хогарт и другие известные писатели и деятели искусства. С этими знаниями он вошла в апреле 1836 года в церковь для заключения брака...Кэтрин понятия не имела о той болезни работой, которой страдал Диккенс, о том ритме работы, на который он был способен и который никогда не удовлетворял его, поэтому ему постоянно требовались средства для снятия напряжения:общество, путешествия, обшественная деятельность, игра в театре...Ей были абсолютно незнакомы те глубины бедности, в которых оказался Диккенс в детстве, поэтому она никогда не смогла привыкнуть к тому, с какой спутниковой скоростью развивалась карьера Диккенса. Она вышла замуж за известного журналиста и однозначно, что ей и во сне не снилось, что ей придётся прожить жизнь рядом с самым популярным писателм своего времени." - полагаю, что комменарии о сходстве с Майклом Джексоном и его проблемами во взаимоотношениях с его жёнами здесь излишни.





Поклонники.

Любой известный исполнитель зависит от своих поклонников, творит для них, для них отправляется в уморительные турне и ради них несёт своё тяжкое бремя популярности. Всё это естественные и привычные догмы, однако с уверенностью можно сказать, что Майкл Джексон был единственной человеком, который принял эти вещи в серьёз. Он в прямом смысле этого слова сблизился со своими почитателями, впустил их в свой дом, в свою жизнь. Более того, он заботился о своих поклонниках, переживал о них. И все мы давно привыкли к этому, но нельзя забывать, что Майкл не всегда так трепетно относился к своим фанам. В начале его карьеры, во времена "Jackson 5" он скорее боялся неистово визжащей и рвущей на куски его и братьев толпы. В то время любезность к фанам больше была необходимостью, помогавшей продаже альбомов. Однако со временем фаны доказали истинную преданность своему кумиру. Они стали первыми, кто поддержал его во время необоснованных обвинений и Майкл постепенно проникся к ним такой же искренней любовью. Отношения Майкла с его фанатами также легендарны, как и его искусство.

И, вряд ли я ошибусь, если скажу, что Диккенс и в этом стал для Майкла прекрасным примером. В коце концов принято считать, что писатель в наибольшей степени был влюблён именно в своих поклоников. Поссорившись со своим издателем, он переезжает из Лондона в Италию. Но переезд оказывает на него слишком тяжёлое влияние. Он с нетерпением ждёт прибытия кораблей с книгами и письмами из Лондона. Он очень скучает по городу и без длинных лондонских прогулок, без связи с друзьями, читателями вскоре попадает в состояние творческого застоя. Поэтому через некоторое время, сославшись на издательские дела, едет назад, где его первым делом становится чтение для друзей недавно написанных им отрывков. Мероприятие проходит с невероятным успехом, а Диккенс находит потерянное равновесие. Когда позднее семейная жизнь писателя испытывает кризис, некоторые друзья отдаляются от него, но поклонники и здесь доказывают ему свою преданность. Некоторые исслелователи творчества Диккенса считают, что именно любовь к своим поклонникам и привела Диккенса к смерти. В конце своей жизни он отправляется в читательское турне по Америке, где проводит 500 читательских встреч. Вся эта деятельность требовала от него неимоверно много сил и времени.



Странности.

О странностях Майкла Джексона много говорят, но действительно ли он был странен и не общество, в котором ему пришлось жить? Потому что странностей достаточно во всех нас. Были они и у Диккенса. Нередко он самопроизвольно впадал в транс, был подвержен видениям и время от времени испытывал состояния дежавю.

Редактору журнала «Фортнайтли ревью» Джорджу Генри Льюису Диккенс однажды рассказал о том, что каждое слово, прежде чем перейти на бумагу, сначала им отчетливо слышится, а персонажи его постоянно находятся рядом и общаются с ним.

Работая над «Лавкой древностей», писатель не мог спокойно ни есть, ни спать: маленькая Нелл постоянно вертелась под ногами, требовала к себе внимания, взывала к сочувствию и ревновала, когда автор отвлекался от нее на разговор с кем-то из посторонних.

Во время работы над романом «Мартин Чеззлвитт» Диккенсу надоедала своими шуточками миссис Гамп: от неё ему приходилось отбиваться силой. «Диккенс не раз предупреждал миссис Гамп: если она не научится вести себя прилично и не будет являться только по вызову, он вообще не уделит ей больше ни строчки!», — писал Льюис. Именно поэтому писатель обожал бродить по многолюдным улицам. «Днем как-то можно еще обойтись без людей, — признавался Диккенс в одном из писем, но вечером я просто не в состоянии освободиться от своих призраков, пока не потеряюсь от них в толпе».

Боль Диккенса.



Потребности Диккенса были шире его доходов. Беспорядочная, чисто богемная натура его не позволяла ему внести какой бы то ни было порядок в свои дела. Он не только терзал свой богатый и плодотворный мозг, заставляя его чрезмерно работать творчески, но будучи необыкновенно блестящим чтецом, он старался зарабатывать громадные гонорары лекциями и чтением отрывков из своих романов. Впечатление от этого чисто актёрского чтения было всегда колоссальным. По-видимому, Диккенс был одним из величайших виртуозов чтения. Но в своих поездках он попадал в руки каких-то антрепренёров и, много зарабатывая, в то же время доводил себя до изнеможения.

Но все это менее важно, чем обуревавшая Диккенса меланхолическая мысль о том, что по существу серьёзнейшее в его трудах — его поучения, его призывы — остаётся втуне, что в действительности нет никаких надежд на улучшение того ужасного положения, которое было ему ясно, несмотря на юмористические очки, долженствовавшие смягчить резкие контуры действительности и для автора и для его читателей. Он писал в то время:

"С каждым часом во мне крепнет старое убеждение, что наша политическая аристократия вкупе с нашими паразитическими элементами убивают Англию. Я не вижу ни малейшего проблеска надежды. Что же касается народа, то он так резко отвернулся и от парламента, и от правительства, и проявляет по отношению и к тому, и к другому такое глубокое равнодушие, что подобный порядок вещей начинает внушать мне самые серьёзные и тревожные опасения. Дворянские предрассудки, с одной стороны, и привычка к подчинению — с другой, — совершенно парализуют волю народа. Все рухнуло после великого XVII века. Больше не на что надеяться."

Боль Майкла Джексона.



"Мало надежды, больше нет надежды. Это следующее поколение спасет нашу планету... мы будем говорить об этом. США, Европа, Прага... Мои малыши. Они бродят без матери. Их бросают... оставляют от этого психологическую деградацию. Они тянутся ко мне: пожалуйста, возьми меня с собой. Я хочу сделать это для них. И я сделаю. Это запомнят больше, чем мои выступления. Выступления состоятся и помогут моим деткам, это всегда останется моей мечтой. Я люблю их. Я люблю их, потому что у меня не было детства. У меня не было детства. Я чувствую их боль. Я чувствую их обиду. Я могу с ней справиться. Heal the World, We Are The World, Will You Be There, Lost Children. Все эти песни я написал, потому что мне было больно, понимаешь, больно".

Источники:

http://renatar.livejournal.com/286586.html
http://www.peoples.ru/art/literature/story/dickens/
http://ru.goldenmap.com/%D0%94%....C%D0%B7
http://en.wikipedia.org/wiki....ns#Film
http://ru.wikipedia.org/wiki....C%D0%B7

Перевод слов о боли Майкла 01mikki:

http://01mikki.livejournal.com/23181.html?view=108685#t108685



 
Libra1510Дата: Понедельник, 14.01.2013, 01:38 | Сообщение # 9
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post217445558/ :

Новеченто. А ты играл свое счастье....

Я не знаю почему занимаясь темой «Чтение Майкла» я выпустила из головы именно эту книгу, точнее сказать не заметила ее в конце списка. Я не знала этого автора и не знала о чем эта книга, но видимо все случается в нашей жизни именно тогда, когда мы для этого готовы. Готовы не только прочитать текст, но еще и понять его. Услышать. Прочувствовать.

Как рассказывать об этой книге? Равносильно тому, как взять и за пять минут рассказать о Майкле человеку, который его не знает.

Объять необъятное.

Охватить неохватное.

Вроде бы что за роман всего лишь 19 страниц А4, а в этих страницах…. Вся жизнь Майкла. Его суть. Его мечты. Его предназначение. То которое он сам определил для себя. Помните:«Я действительно верю, что Бог выбирает людей для выполнения какого-либо предназначения. Именно так были выбраны Микеланджело, Леонардо да Винчи, Моцарт, Мухаммед Али и Мартин Лютер Кинг. Их миссия была в том, что они делали. И я думаю, что я не выполнил ещё и сотой доли того, что мне предназначено. Я полностью предан своему искусству. Я думаю, что высшая цель искусства – это единение материального и духовного, человеческого и божественного. И я верю, что именно для этого и существует искусство и то, что делаю я. Я очень счастлив быть этим инструментом, из которого рождается музыка»

И в который раз удивление, шок – Как это всё так точно можно описать? Как этот итальянец знал того, с кем ни разу даже не беседовал? Как он ЭТО понял? Может быть он сам такой, если может все это так пронзительно и ясно изложить на бумаге?

Вопросы эти так и остались для меня неразрешенными, да и стоит ли искать на них ответ, ведь роман не об этом…



***

В глазах людей видно то, что они увидят, а не то, что они видели. Так он говорил: то, что они увидят.

***

Мы играли, потому что океан огромен и наводит страх, играли, чтобы люди не замечали, как проходит время, и чтобы забывали, где они и кто. Играли танцы, потому что, когда танцуешь, не можешь умереть и чувствуешь себя Богом. Мы играли рэгтайм, потому что это музыка, под которую танцует Бог, когда его никто не видит.

Под которую танцевал Бог, если бы он был черным.

***

Он действительно был величайшим. Мы играли музыку, он - что-то другое. Он играл... Этого не существовало до того, как он это сыграл, о`кей?, не было нигде. И когда он поднимался из-за пианино, больше не было... больше уже не было... Дэнни Будмана Т.Д. Лемон Новеченто. Последний раз, когда я его видел, он сидел на бомбе. Серьезно. Cидел на огромном заряде динамита. Долгая история. Он говорил: "Ты жив по настоящему до тех пор, пока у тебя есть в запасе хорошая история и кто-то, кому можно ее рассказать". У него была одна... хорошая история... Он сам был своей хорошей историей.

Невероятная, если хорошо подумать, но прекрасная... И в тот день, когда он сидел на всей этой куче динамита, он мне ее подарил. Потому что я был его лучшим другом... А потом совершил одну из глупостей, так как если мне что-то приходит в голову, это уже невозможно выкинуть оттуда, я даже продал свою трубу, все, но... эта история, нет... ее я не забыл, она еще здесь, ясная и необъяснимая, какой была только музыка, когда посреди океана ее играл на волшебном пианино Дэнни Будман Т.Д. Лемон Новеченто.

***

Я не знаю, что за музыку он играл, - простую и...прекрасную. Это был не трюк, он играл сам, своими руками, по этим клавишам, одному Богу известно как. И надо было слышать - что у него получалось. Тут присутствовала синьора, в красном халате и какими-то папильотками в волосах... набитая деньгами, для ясности - американка, жена страхового агента... ооо, у нее были такие слезы, что они скатывались по ночному крему, она смотрела и плакала, не переставая. Когда она заметила рядом капитана, взбешенного от неожиданности, буквально взбешенного, так вот, когда она заметила его рядом, шмыгнув носом, я говорю вам, богачка шмыгала носом, указала на пианино и спросила:

"Как зовут?"

"Новеченто."

***

Новеченто никогда не спускался на берег. И родившись здесь, на этом корабле, он с тех пор не покидал его. Все это время. За двадцать семь лет ни разу нога его не ступала на землю. Все это здорово смахивало на колоссальную шутку... Говорили также, он играет музыку, которая не существует. Единственное, что я знал, - каждый раз, прежде чем начать играть, здесь в танцевальном зале, Фриц Херманн, белый, который ничего не смыслил в музыке, но обладал красивым лицом, благодаря чему и руководил оркестром, подходил к нему и говорил вполголоса:

"Пожалуйста, Новеченто, только нормальные ноты, о`кей?"

Новеченто кивал головой в знак согласия и затем играл нормальные ноты, глядя прямо перед собой, ни одного взгляда на руки, казалось, что сам он находится где-то далеко. Теперь я знаю, он на самом деле был далеко. Но тогда я об этом не подозревал: я думал, что он немного странный и все.

***

И тут, никто не обязан в это верить, да я и сам, если честно, никогда не поверил бы, расскажи мне кто-нибудь такое, но это правда пианино начало скользить по паркету салона для танцев, и за ним мы, -Новеченто, который играл не отводя взгляда от клавиш, казалось он находится где-то далеко, и пианино следовало за волнами, вперед - назад, кружилось, устремлялось прямо к витражу, и, когда, оказывалось на расстоянии волоска от него, останавливалось и мягко скользило обратно, говорю, было похоже, что море убаюкивает его и убаюкивает нас, и черт его знает как, но Новеченто играл, не останавливаясь ни на мгновенье, и было очевидно - он играл не просто так, он управлял им, этим пианино, понимаете?, с помощью клавиш, нот, не знаю, он вел его, куда хотел, нелепо, но это было так. И пока мы кружили среди столиков, задевая люстры и кресла, я понял, что в этот миг, то, что мы делаем, то, что мы, действительно, делали - это был танец с океаном, мы и он, сумасшедшие танцовщики, прекрасные, затянутые в вихрь вальса, на золоченом паркете ночи. О да!

***

Однажды я спросил у Новеченто, о чем он думает, когда играет, и что видит, всегда глядя перед собой, в общем, где витает его разум, пока руки летают туда-сюда по клавишам. И он ответил: "Сегодня я был в прекрасной стране, волосы женщин там источали аромат, повсюду был свет и полно тигров".

Он путешествовал.

И каждый раз он оказывался в разных местах: в центре Лондона, в поезде посреди равнины, на горе, такой высокой, что снег доходил тебе до пояса, в церкви, самой большой в мире, считающий колонны и вглядывающийся в лица на распятьях. Он путешествовал. Трудно было понять, как мог он узнать о церквях, снеге, тиграх... я хочу сказать, он же никогда не спускался отсюда, с корабля, правда, никогда, это не было шуткой, это было реальностью.

Никогда не сходил на берег. И все же, он словно бы видел их, все эти вещи. Новеченто был из тех, кто, если скажешь: "Однажды я был в Париже," спросит, видел ли ты такие-то сады, обедал ли ты в таком-то местечке, он знал все, он говорил тебе "Что мне там нравится, так это ждать закат, гуляя по Новому Мосту и, когда проходят баржи, остановиться и смотреть на них сверху и махать им рукой".

***

В течение двадцати семи лет мир проникал на этот корабль и двадцать семь лет он, на этом корабле, следил за ним. И крал у него душу.

В этом он был гением, ничего не скажешь. Он умел слушать. И умел читать. Нет, не книги, это все могут, он умел читать людей. Знаки, которые люди несут на себе: места, звуки, запахи, их землю, их историю... Все запечатленное на них. Он читал и с бесконечным прилежанием каталогизировал, систематизировал, упорядочивал... Каждый день он добавлял маленький кусочек к этой огромной карте, которую рисовал в голове, грандиозной карте мира, целого мира, из одного края в другой: громадные города и уголки баров, длинные реки, грязные лужи, самолеты, львы, -удивительная карта. Он путешествовал по ней, ей-богу, пока пальцы его скользили по клавишам, лаская повороты рэгтайма.

***

У него было пианино, там, внизу и он приходил туда после обеда или поздно ночью. Сначала слушал: хотел, чтобы люди напели ему песни, которые знали, иногда кто-то доставал гитару или гармонику, что-нибудь, и начинал играть мелодии, пришедшие, бог знает,откуда. Новеченто слушал. Затем начинал слегка касаться клавиш, пока те пели или играли, ласкал клавиши и постепенно это превращалось в настоящую музыку, звуки извлекались из черного пианино - и это были звуки из другого мира. Здесь было все: все в одном лице, все мелодии земного шара.

***

Он играл там, где хотел он.

А хотел он посреди моря, когда земля - лишь дальние огни, или воспоминание, или надежда. Таким уж он был человеком.

***

Думаю, что он хотел научиться чему-нибудь. Чему-нибудь новому. Такой уж он был человек, немного похож на старину Дэнни: у него не было духа соревнования, ему было плевать, кто победит - вот что удивляло. Именно это.

***

Лично я даже не уверен, был ли он когда-нибудь несчастлив. Он был не из тех, о ком ты спрашиваешь себя, счастлив ли он. Это был Новеченто и все тут. Тебе и в голову не приходило задуматься, какое отношение к этому имеет счастье или несчастье. Казалось, он выше этого, он недосягаем. Он и его музыка: остальное не важно.

***

В последний вечер мы играли для обычных тупиц из первого класса, настал момент моего соло, я начал играть и спустя несколько нот услышал, как ко мне присоединилось пианино, тихо, мягко, но играло со мной. Дальше мы шлии вместе и я играл так хорошо, как только мог, бог мой, я не был Луи Армстронгом, но играл действительно хорошо, и Новеченто постоянно следовал за мной, как умел только он. Они играли довольно долго, моя труба и его фортепьяно, последний раз, чтобы сказать все те вещи, которые вряд ли можно передать словами. Люди вокруг продолжали танцевать, ничего не замечая, как будто ничего не происходило. Возможно, кто-то справедливо заметил соседу: "Смотри, этот с трубой, вот умора, пьяный или псих. Смотри, тот с трубой: он играет и плачет".

***

Теперь подумай: вот пианино. Начало клавиш. Клавиш конец. Восемь десятков и восемь их, знаешь, никто не посмеет оспорить это. Положен конец им. А ты бесконечен, внутри этих клавиш, и музыка, что ты играть умеешь, она бесконечна. Всего их восемь и восемь десятков. А ты бесконечен. Мне нравится это. Так можно жить.

А ты играл, играл свое счастье, на клавишах этих, что не бесконечны.



************

Алессандро Барикко (родился в 1958 году) - итальянский писатель, музыковед.

Барикко родился и вырос в Турине – одном из крупнейших индустриальных центров Италии. После окончания философского факультета сотрудничал с различными издательствами, писал рекламу, занимался музыкальной критикой. В 1988 году выходит его первая книга Гений в фуге (Il genio in fuga) – эссе, посвященное Россини. В 1993 году ещё одно эссе Душа Гегеля и коровы Висконсина (L’anima di Hegel e le mucche del Wisconsin). Первый его роман Замки жажды (Castelli di rabbia, 1991) приносит ему успех и премию Campiello. В 1993 году выходит пока ещё его лучшее произведение – повесть Море-океан (Oceano-mare), которая стала в Италии бестселлером. Два следующих произведения – Шёлк (Seta, 1996) и Сити (City, 1999) закрепили за Барикко репутацию автора с необычайной манерой письма, хотя они и не достигли художественного уровня повести Море-океан.

Достаточно часто автор выступает со статьями в различных периодических изданиях. Результатом его сотрудничества с газетой «La Stampa» явился выход двухтомного сборника: Барнум. Хроники с большого шоу (Barnum. Cronache dal Grande Show) 1995 и Барнум 2. Другиехроникисбольшогошоу(Barnum2. Altre cronache dal grande show) 1998. Кроме писательской деятельности, Алессандро Барикко занимается преподаванием в созданной им же cамим писательской школе «Холден», где ведёт курс рассказа и романа. Результатом деятельности школы явилось создание своего рода театра «Totem» в 1998 году, где были представлены отрывки из произведений мировой литературы: от Гомера и Селина до Гадды и Стейнбека. Но по-настоящему Барикко стал узнаваем в Италии после того, как стал ведущим интеллектуальных шоу – Пиквик (Pickwick) и Любовь – это стрела (Amore e un dardo), которые были посвящены искусству – музыке, литературе, кино.

****

"Новеченто" был экранизирован в 1998 году Джузеппе Торнаторре, в главной роли снялся Тим Ротт. музыку к фильму написал Эннио Морриконне.

Награды
1999 - Премия «David di Donatello»

Лучшая операторская работа - Лайош Колтаи
Лучший дизайн костюмов - Маурицио Милленотти
Лучший режиссер - Джузеппе Торнаторе
Лучшая музыка - Эннио Морриконе
Лучший дизайн - Франческо Фригери

2000 - Премия «Золотой глобус»
Лучшая музыка к фильму - Эннио Морриконе

Номинации
1999 - Премия «David di Donatello»
Лучший фильм

Лучший сценарий - Джузеппе Торнаторе



 
Libra1510Дата: Понедельник, 14.01.2013, 01:48 | Сообщение # 10
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От 01mikki с http://01mikki.livejournal.com/13541.html#cutid1 :

С книгой по жизни..





_____

***
Майкл о чтении


" Я люблю читать. Я мог бы посоветовать людям читать побольше..."

"..Словами не описать, как я люблю читать.Я бы хотел проводить за чтением больше времени, так как мне это очень нравится.Я могу так погрузиться в книгу, что забываю, где я, кто и что находится рядом со мной
_Это поиск новых знаний или ты просто любишь всякие истории?
И то, и другое.Но я люблю читать правду! Философия - моя любимая тема...
..Что самое замечательное в чтении - это что там ты находишь то, что чувствуешь и хотел бы выразить, но не можешь.Иногда в книге ты можешь найти ответ на вопрос, которому ты посвятил жизнь..."

"..Я люблю читать.Меня увлекают философия и рассказы. Мне нравится быть в курсе последних бестселлеров...У меня есть любимые авторы.Мне нравится следить за их творчеством и мне нравится быть в курсе того, что сейчас больше всего интересно людям...
_Ты не читаешь первые страницы газет?
Нет.Я могу их просмотреть, но читать не буду..."

"_Ты много читаешь?
Да.
_Видимо, ты интересуешься волшебством и сказками?
Я люблю сказки.Я очень люблю фэнтази, научную фантастику.Я люблю волшебство/магию.Я люблю сам творить волшебство.Неважно, чем ты занимаешься, надо создавать волшебство. Нечто такое,
чтобы публика, видя и слыша это,напрочь улетала бы.Я люблю неожиданность.
_Какие-нибудь конкретные авторы?
Мне нравится M.J.Barrie.
В большинстве своем это писатели, которых уже нет, старшее поколение авторов. Их воображение запросто выходило за пределы этого мира.Frank Baum создавший серию "Oz". Мне нравится Стивен Спилберг.Он- Уолт Дисней настоящего времени.Я подарил Стивену прекрасную книгу, которую вы не купите в магазине. Эту серию книг выпускала одна старая компания под названием "Wisdon", и сейчас их уже очень трудно достать.Книга охватывает всю историю Уолта Диснея, и я подарил ее Стивину. Я сделал на ней краткую надпись, и ему так все это так понравилось, что он сказал,что это лучший подарок из всех, что он получал. Он сказал мне, что читает ее каждый день перед сном.В книге собраны все высказывания из интервью Диснея - это мудрые слова, занимающие почти три страницы, и мы читали их вместе, пока летели в самолете.Ему понравилась эта книга. Это великая книга..."

"_На тебя смотрят как на образец для подражания. Однажды ты появился в публичной библиотеке в Чикаго, чтобы поддержать интерес детей и взрослых к чтению, на сувенирных закладках были твои высказывания.Тебе все еще нравится читать?
Я люблю читать.Я хотел бы посоветовать людям больше читать.Книги - это целый мир.Если ты не можешь позволить себе ездить по миру, путешествуй мысленно с помощью чтения.Ты сможешь увидеть все что угодно и попасть в любое место, куда только пожелаешь, с помощью книг..."
_______________

***

..Когда Майкл выкраивал время для отдыха, он любил просматривать книги/ фотоальбомы. Он взял с собой в турне свои любимые книги и еще множество книг было куплено по дороге – после каждого города автобус все тяжелел и тяжелел от все увеличивающегося количества коробок (с книгами). Тур " Triumph"начался в Мемфисе без всяких коробок; но к моменту, когда мы добрались до Далласа (через пару дней), я заметил уже две; затем был Хьюстон, а когда мы попали в Сан-Антонио, я обнаружил множество коробок, погружаемых в автобус.
Особенно ему нравились книги о Голливуде 30-х годов, времени голливудского гламура, хорошо иллюстрированные детские книги и фотоальбомы.

Пока другие тусовались все вместе где-то в передней части автобуса, Майкл забирался в самый конец автобуса и увлеченно изучал книги о Голливуде 30-х, а я сидел рядом с ним. Он мог сказать, глядя на некое особо замечательное фото: "Это волшебно. Так больше не снимают".
Он внимательно изучал позы/жесты, макияж, выражение лиц, глаз – все, что является составляющим великого гламурного фото.

Еще Майклу нравились книги о детях всего мира. Вспоминается, как однажды в автобусе он мне сказал :"Все дети прекрасны. Неважно, откуда они, они все прекрасны.. Я бы хотел написать книгу о детях всего мира. Я бы хотел посетить каждую страну и показать, как прекрасен каждый (ребенок) на Земле . Побывать в Индии и показать бедность и страдания детей там, и ,быть может, я смог бы помочь исправить ситуацию. И в Африке тоже, ведь там так много голода и болезней. Тодд, ты бы мог сделать это вместе со мной?"...

________Тодд Грей " Michael-Jackson-Before-Was-King"

***

"..В его доме было свыше 10 тысяч книг... И были места, где он любил сидеть, и там можно было видеть книги, с его закладками в них, с пометками и всем этим, где он любил сидеть и читать.

Могу вам сказать из разговора с ним, что у него был огромный - особенно для того, кто был самоучкой, - собственный список для чтения, он был очень начитанным. Не хочу сказать, что я столь же начитан, но, скажем так, прочел, безусловно, немало, и мне самому нравятся философия, и история, и все это, и разговаривать с ним было очень приятно, потому что он был большим интеллектуалом, и любил говорить о таких вещах. Но он не выставлял это напоказ и редко начинал разговор, но если вы включались в беседу, он всегда был готов поддержать"...
_______Bob Sanger

***

"..Прежде, чем мы отправились в путь, Майкл набрал себе фруктов на дорогу до Оксфорда ...и лихорадочно запрыгал на костылях по номеру, ища что-нибудь для чтения.Он собрал стопку солидных журналов плюс копию каталога Королевской Академии, посвященный проходящей сейчас выставке "Гении Рима.1592 - 1623" (подарок его подруги студентки).Мы забрались в машину вместе с менеджером, доктором, телохранителем и Шмули за час до того, как нам следовало быть на обеде в Оксфорде.У Майкла на коленях лежала книга об искусстве и он, сидя на заднем сидении вместе со мной и доктором, говорил о живописи Ренессанса..."
________Д.Марголис

***
"..Сам Майкл читал очень много. Мы подарили ему много книг о культурном наследии Омана, архитектуре, ремеслах, музыке. Однажды он позвонил мне в семь утра, чтоб расспросить о династиях Омана, об его крепостях, об его истории.
_________Times of Oman, June 27, 2009(перевод 01mikki)

***
"..Мало кто знает, что Майкл постоянно читал. Он был очень образованный человек. Его любимым поэтом был Роберт Бернс, еще он просто обожал романы Чарльза Диккенса.
Он лазил по антикварным книжным магазинам в поисках прижизненных изданий этих авторов. Любил Шекспира и увлек меня его пьесами. Еще его очень увлекала история Англии, особенно Генрих VIII, и ему нравилось собирать костюмы той эпохи..
Он обучал детей дома и всегда следил, чтобы они читали правильные книжки. Он был замечательным, но строгим отцом. Он считал, что у детей должны быть хорошие манеры, они должны уважать взрослых и хорошо вести себя"..
_______Дэвид Гест

***

"_Я знаю, что Майкл рассказывал своим детям много историй и много читал им.Читал ли он им такие замечательные сказки нашего великого сказочника Г.Х.Андерсена как "Гадкий утенок", "Новое платье короля", "Русалочка" и т.д.?..
Если у него они были, то наверняка читал. А у него были все сказки, которые были когда-нибудь созданы...
_Мы знаем, что Майкл очень много читал.Что он читал, когда вы работали у него и какую последнюю книгу вы видели у него?
Очень трудно сказать..Мы покупали очень много книг.Я знаю,что он читал очень много, но я не видел его читающим ничего, кроме Библии..."

__________Из ответов телохранителей Майкла

***

Библиотека Майкла Джексона в Неверлэнде насчитывала 10 000 книг.
Среди них:

1. Чарли Чаплин: «Огни большого города», «Золотая лихорадка»
2. Антикварное собрание сочинений Уильяма Шекспира.
3. Первые издания Эрнеста Хемингуэя.
4. Ричард Бах "Чайка Джонатан Ливингстон"
5. Сочинения Стивена Кинга
6. Автобиография Финеаса Тейлора Барнума
7. Автобиография Чарли Чаплина
8. Биография Уолта Диснея
9. Иллюстрированный атлас немецких антикварных кукол
10. Льюис Кэрролл "Алиса в Стране Чудес", "Алиса в Зазеркалье"
11. Фантастика и историческая литература
12. Биография Леонардо да Винчи
13. Биография Чингизхана
14. Книги Дипака Чопры
15. Джеймс Барри "Питер Пэн” (все издания)
16. Медицинская литература
17. Коллекция комиксов
18. Алессандро Барикко "Новеченто"



 
Libra1510Дата: Четверг, 17.01.2013, 02:28 | Сообщение # 11
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post223662578/ :

Майкл и его библиотека. Воспоминания телохранителя



“Он (Майкл) любил читать. В его доме было свыше 10 тысяч книг. Я ненавижу, упоминать об этих событиях, потому что они не имеют к нему отношения, но мы знаем что, люди из офиса окружного прокурора, обыскали всю его библиотеку, и нашли к примеру, книгу о немецкой живописи, приблизительно, 1930-х гг. Казалось, Майкла преследуют за книги, как в Нацистской Германии. Об этом никто не знает, но копы заявили: "Мы обнаружили книгу с изображениями обнаженных людей". Но это книга по искусству. Также копы нашли кейс который ему не принадлежал, в нем было несколько журналов Playboy или каких - то еще. Тогда они обшарили весь дом. И мы были вынуждены наблюдать за всем этим.



Пометки Майкла в книге Роберта Грина “48 законов власти” изданной в 1998г.

Вы можете видеть места, где Майкл любил сидеть и читать, книги с его закладками и пометками в них, и вообще все что ему нравилось. Из бесед с ним я знаю, что ему нравилось читать о тех кто был, если так можно выразиться, самоучкой и он был очень начитанный. Я не могу сказать того же, о себе, но я довольно много читал, мне самому нравиться философия, история и все такое, и было здорово говорить с ним на эти темы, потому что он очень умный, и ему нравилось об этом говорить. Но, он не выставлял это напоказ, и очень редко начинал подобные беседы.”

— Боб Санджер (Бывший телохранитель Майкла)

Перевод: tally777

источник





Сообщение отредактировал Libra1510 - Четверг, 17.01.2013, 02:37
 
Libra1510Дата: Вторник, 05.02.2013, 01:04 | Сообщение # 12
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post223766400/ :

Майкл Джексон. Круг чтения. 48 законов власти Роберта Грина


Вы наверное уже привыкли к тому что я не могу пройти мимо очередных фактов о книгах, которые читал Майкл, на днях я наткнулась на следующую книгу – Роберт Грин «48 законов власти» с пометками Майкла на ее страницах



Книгу совершенно спокойно можно найти в интернете и на полках книжных магазинов она уже приличное время существует в русском переводе.

Теперь об авторе по данным Википедии:



Роберт Грин ( англ. Robert Greene http://en.wikipedia.org/wiki/Robert_Greene_%28American_Author%29 , р. 14 мая 1959 года в Лос-Анджелесе) — американский автор популярно-публицистической литературы о психологии и механизме функционирования власти в обществе и политике, а также об особенностях стратегического мышления и законах обольщении.

Грин родился в 1959 году в Лос-Анджелесе в еврейской семье. Некоторое время обучался в Калифорнийском университете в Беркли, закончил Университет Висконсин-Мэдисон, степень бакалавра искусств, специальность классическая литература и сравнительная филология.

По окончании учёбы работал редактором и автором в нескольких изданиях, в частности писал для журнала Эсквайр. После безуспешной карьеры киносценариста в Голливуде и, по его собственным словам, восьмидесяти разных занятий, которые не принесли ему власти, кроме той, которая приходит с опытом и от умения наблюдать[1] в середине 1990-х годов Грин сел за написание своих 48 законов власти. В 1995 году Грин занимался организацией школы искусств Фабрика недалеко от Венеции, где и познакомлся с будущим соавтором своей книги концепт-дизайнером Йостом Элфферзом. Книга стала бестселлером в США (продано более 800 тысяч экземпляров) и в мире (переведена на 21 язык, продано более миллиона экземпляров).

Работал в качестве частного консультанта исполнительных директоров различных компаний, в таких разных областях как финансовый менеджмент, арт-агентства и кинопродюсирование. 5 лет жил в Лондоне, Париже, Риме и Барселоне. Говорит на шести языках, также работал переводчиком с французского.[2]

С декабря 2007 член совета директоров американской компании [3]

11 июля 2006 года Роберт Грин открыл свой официальный блог, посвящённый законам власти «Власть, обольщение и война».

Критики творчества автора сравнивают его идеи с мировоззрением макиавеллизма.

Из предисловия к книге


Ощущение отсутствия власти над людьми и событиями для нас обычно невыносимо — бессилие заставляет чувствовать себя несчастным. Никто не стремится к тому, чтобы иметь меньше власти; каждый хочет получить ее побольше. В сегодняшнем мире, однако, небезопасно выглядеть слишком охочим до власти, не скрывать своего стремления к ней. Нам следует казаться славными, честными и скромными. Так что приходится применять тонкое искусство — быть благонамеренным, но хитрым, демократичным и — неискренним.

Такая постоянная двойственность более всего напоминает происходившие в старину игры при дворе царственных особ.

В ходе истории двор всегда формировался вокруг властной особы — короля, королевы, императора или, иными словами, лидера. Придворные, составлявшие двор, зачастую находились в очень и очень щекотливом положении: с одной стороны, необходимо было прислуживать своим повелителям, но с другой, если это выглядело откровенным лизоблюдством, слишком неприкрытым заискиванием, другие придворные не упускали случая выступить против них. Поэтому приходилось идти на ухищрения, чтобы попытки заслужить милость монарха не выглядели слишком откровенными. И даже опытные придворные, способные на такую тонкость, все же должны были помнить о мерах защиты от соперников, готовых в любой момент оттолкнуть их.
Предполагалось в то же время, что двор являет собой цвет утонченности и цивилизованности. Грубое и неприкрытое рвение к власти не поощрялось, придворные действовали исподтишка, скрытно противодействуя любому, кто применял силу. Это была дилемма жизни при дворе: являя собой внешне образец элегантности и благородства, придворные старались как можно более незаметно и утонченно перехитрить и обойти противника. Удачливый придворный со временем постигал науку извилистых путей, обучался наносить удар в спину противника рукой в бархатной перчатке и со сладчайшей улыбкой на лице. Вместо того чтобы применять насилие или прямую угрозу, истинный придворный добивался своего с помощью стратегии обольщения, хитрости, пуская в ход обаяние и интриги, всегда обдумывая план действий на много шагов вперед. Жизнь при дворе представляла собой бесконечную игру, которая требовала от участников постоянной бдительности и тактического мышления. Это была учтивая война.

Сегодня мы сталкиваемся с очень похожим парадоксом: всё должно быть цивилизованным, приличным, демократичным и честным — на вид. Но если мы играем, слишком уж точно придерживаясь этих правил, понимаем их слишком буквально, нас сомнут противники, если только они не такие же простаки.

Как писал великий дипломат и придворный эпохи Возрождения Никколо Макиавелли: «Всякий, кто старается все время быть хорошим, неизбежно, в конце концов, окажется погребенным среди огромного множества тех, кто нехорош».
Двор воспринимал сам себя как кульминацию изысканности, но под блестящей оболочкой скрывались темные страсти — алчность, зависть, похоть, ненависть клокотали, как в кипящем котле. Вот и наш сегодняшний мир воспринимает себя как кульминацию добродетели, но всё те же неприглядные страсти по-прежнему бушуют в нас, как это и было всегда. Правила остаются неизменными. Внешне вы обязаны уважать честную игру, но на деле, если только вы не совсем простак, быстро научаетесь расчетливости и осмотрительности и поступаете по совету Наполеона: надеваете бархатную перчатку на железную руку. Если, подобно придворному давних времен, вы сможете овладеть искусством действовать исподтишка, обучитесь очаровывать, льстить, плести интриги и изящно обводить вокруг пальца своих соперников, вы достигнете самых высот власти. Вы будете подчинять людей своей воле так, что они и не заметят, как это произошло. А если они не поймут, что вы сделали, они никоим образом не смогут противостоять и сопротивляться вам.
Отнеситесь к «48 законам власти» как к своеобразному руководству, которое обучает искусству выбирать окольные пути. Прочитав книгу, вы познакомитесь с властью и ее свойствами. Применяя же их на практике, получите возможность жить припеваючи и добиваться успехов, искусно манипулируя окружающими и при этом выглядя в их глазах воплощением порядочности и добродетели.


Всегда добивайтесь, чтобы те, кто главенствует, комфортно чувствовали себя наверху. В стремлении угодить им или произвести впечатление не заходите слишком далеко, демонстрируя свои таланты,— иначе вы рискуете добиться обратного: вселить в них страх и неуверенность. Заставьте ваших начальников казаться более блистательными, чем они есть,— и вы достигнете вершин власти.


Будьте настороже с друзьями — они скорее предадут, так как легко поддаются зависти. К тому же они быстро становятся баловнями и тиранами. Но призовите на службу бывшего врага, и он будет лояльнее друга, потому что ему есть что доказывать. В самом деле, вам следует больше опасаться друзей, нежели врагов. Если у вас нет врагов, найдите способ ими обзавестись.

ЗАКОН 3 Скрывай свои намерения

ФОРМУЛИРОВКА ЗАКОНА

Держите людей в потемках, в состоянии неустойчивого равновесия, никогда не раскрывая подоплеку своих действий. Пребывая в неведении относительно того, что вы хотите предпринять, они не смогут обеспечить себе защиту. Заведите их подальше по ложному следу, напустите тумана, и к тому времени, как они осознают ваши намерения, будет уже слишком поздно.


Желая произвести впечатление своими речами, помните: чем больше вы наговорите, тем больше покажетесь ординарным и не имеющим реальной силы. Даже произнося банальности, вы будете выглядеть оригинальным, если ваши речи будут неясными, незавершенными и загадочными, как речи сфинкса. Влиятельные люди производят впечатление и внушают страх тем, что недоговаривают. Чем больше вы говорите, тем выше вероятность того, что вы скажете глупость.


Репутация — краеугольный камень власти. С помощью репутации вы можете внушать страх и побеждать. Стоит, однако, ей пошатнуться, как вы становитесь уязвимым и подвергаетесь нападкам со всех сторон. Сделайте свою репутацию непоколебимой. Всегда бдительно ожидайте возможных атак и отражайте их, прежде чем будете атакованы. Учитесь выводить из строя врагов, находя бреши в их репутации. Затем отойдите в сторону и предоставьте общественному мнению расправляться с ними.


Обо всем судят по внешнему облику; то, чего увидеть нельзя, не имеет ценности. Поэтому никогда не позволяйте себе затеряться в толпе или кануть в Лету. Выделяйтесь. Бросайтесь в глаза, чего бы это ни стоило. Притягивайте к себе, как магнит, кажитесь крупнее, красочнее, загадочнее, чем множество скромных и вежливых людей вокруг.


Используйте ум, знания и беготню других людей для продвижения собственных дел. Такая помощь не только сэкономит ваши собственные силы и время, но и придаст вам божественный ореол преуспевающего человека. Ваши помощники будут забыты, вас же запомнят. Никогда не делайте сами того, что могут сделать для вас другие.

остальные законы здесь

*****


Вот в данном случае как-то не вяжется в моем представлении характер Майкла и постулаты этой книги. Почему читал ее Майкл? Хотел научиться управлять людьми? Хотел власти над своим окружением? Хотел мирового господства в образе тирана? Очень сомневаюсь! Хотел разобраться - кто его окружает и как использует? Как бороться с теми, кто кажется другом, а на самом деле наоборот? Или Макл был не тем, кем я его себе представляю)))

***


[1] http://ru.wikipedia.org/wiki...._note-0

[2] http://ru.wikipedia.org/wiki...._note-1

[3] http://ru.wikipedia.org/wiki...._note-2



 
Libra1510Дата: Вторник, 05.02.2013, 01:10 | Сообщение # 13
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От motownfamily с http://motownfamily.livejournal.com/44746.html#cutid1 :

Peter Pan & Michael Jackson: The Tree Of... Hope

“…самое первое детское желание - вернуться на верхушку дерева”



“Ведь все младенцы без исключения знают, что они были птицами, прежде чем превратились в людей. Не веришь? Приглядись к первому встречному грудничку - это же абсолютно дикое существо, неистово ревущее днем и ночью от зуда в плечах - там, где у него раньше были крылья”.

“Конечно, Питер поступил несколько легкомысленно, взлетев без крыльев, но место на плечах, где они прежде были, так зудело, что он ни на секунду не усомнился в своей летучести... Кто знает, может, любой из нас мог бы
взлететь, будь он уверен в этой возможности так, как в ней был уверен в тот вечер Питер”

“но Питер и думать забыл о том, что он теперь мальчик. Он всерьез полагал, что по-прежнему остается птицей”.

“Поначалу ему показалось, что спать сидя на суку - глупо и неудобно, но он исхитрился и кое-как пристроился в развилке веток...”



“раньше Питеру не приходилось так мерзнуть, ночуя на Деревьях”.

«Я люблю лазить по деревьям. Полагаю, это моё любимое занятие. Битвы водяными бомбочками и деревья», Michael, "Living With Michael Jackson".



“С таким-то сердцем Питеру хотелось петь весь день напролет, как это делают птицы. Но он все же отчасти был человеком. И это сказывалось на качестве пения. Так что пришлось Питеру сделать себе дудочку из тростника.
По вечерам он сидел на берегу и учил свою дудочку подражать шелесту ветра и журчанию воды”.

“Разочаровавшись в феях, Питер решил посоветоваться с птицами, но вдруг припомнил, что во время его ночевки на буке целые стаи снимались с веток и уносились прочь. Тогда он не придал этому значения, но теперь ужасная догадка осенила его: все живое его сторонится! Бедный Питер Пэн! Он сел и залился горючими слезами. Но и теперь он ничуть не сомневался в том, что он птица. К счастью, не сомневался, ибо стоит усомниться в способности летать, как она пропадает НАВСЕГДА! Птицы могут летать лишь потому,что они, в отличие от людей, абсолютно уверены в своей летучести. А иметь веру в себя - это практически то же, что иметь
крылья... Добраться до острова посреди Серпантина можно только на крыльях. Лодкам людей запрещено причаливать у его берегов, вокруг острова из воды торчат коряги, и на каждой день и ночь сидит по птице-дозорному. Конечно же, именно на остров, к старому ворону Соломону, полетел Питер Пэн по своему странному делу. Была глубокая ночь, все птицы, включая дозорных, давным-давно спали. Не спал один старый Соломон. Он внимательно выслушал историю злоключений Питера, а потом выложил ему ужасную правду. Соломон признался, что Питер... увы, не птица.
- Посмотри на свою пижаму, если ты мне не веришь, - хмуро заметил Соломон.
Питер подозрительно оглядел свою рубаху, а потом взглянул на спящих птиц. Ни одна из них не была одета подобным образом”.

THE LITTLE HOUSE & THE BEDROOM

«Кровать на день поднималась и ставилась возле стены, а вечером ровно в половине седьмого она опускалась и занимала почти половину комнаты. И все мальчишки спали в этой кровати, уложенные рядышком, как шпроты. Переворачиваться на другой бок можно было только всем сразу — по сигналу». Peter Pan.

«Гевин: – Однажды вечером я его спросил, могу ли я остаться в его спальне. Он разрешил мне остаться в его спальне. И я ему сказал, «Майкл, ты можешь спать на кровати», а он – «нет-нет, ты будешь спать на кровати», и я заспорил, «нет-нет-нет, на кровати будешь спать ты», и тогда он сказал: «Если ты меня любишь, на кровати будешь спать ты». И я сказал – «нуу-у-у…», и в конце концов на кровати спал я. Было весело», Living With Michael Jackson.

«Майкл: - Я уступил ему кровать, потому что с ним был еще его брат по имени Стар, и вот он и Стар заняли кровать, а я спал в спальном мешке…. Мы спали в одной постели, когда Маколей Калкин был маленьким, Киран Калкин спал на одной стороне кровати, Маколей Калкин на другой, и еще его сёстры… мы просто все вместе валялись в постели. Мы просыпались на рассвете, надували воздушные шарики горячим воздухом, снимали всё это на плёнку, у меня есть все эти записи…», Living With Michael Jackson.

“Как уж они там помещались, я не знаю. Но в стране Нетинебудет как-то все по-другому измеряется, и в маленьком помещении может очень много поместиться… А Питер стоял на часах с саблей наголо, потому что издали доносились голоса пиратов, и было слышно, как в лесу рыщут волки”, Peter Pan.
...........................................

«Очень скоро Питер научился вить гнезда и делал это намного лучше, чем лесные голуби, и почти так же хорошо, как дрозды, хотя ему было далеко до зябликов». Peter Pan.

«Гевин: – Ты на полу целое гнездо свил из одеял», Living With Michael Jackson.

"Питеру невдомек, что именно ласточки связаны с самыми ранними воспоминаниями детства, ведь эти птицы строят свои гнезда под стрехами только тех домов, где есть младенцы... ", Peter Pan.

«Или поведать вам о птицах, которые — решительно все — были личными друзьями Питера. В особенности птица Нет. Она свила гнездо на дереве возле самого берега лагуны. Но это гнездо сдуло ураганом, когда птица Нет высиживала птенцов. И гнездо поплыло по воде, а Питер распорядился, чтобы никто не смел птицу трогать, пока не вылупятся птенцы», "Ведь все младенцы без исключения знают, что они были птицами, прежде чем превратились в людей....", Peter Pan.



 
Libra1510Дата: Вторник, 05.02.2013, 01:23 | Сообщение # 14
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post250134403/ :

Путешествие по личной библиотеке Майкла. Моэм

Рассказом о Сомерсете Моэме я завершаю экскурс по той части фонда личной библиотеки Майкла которая состоит из прозаических художественных произведений.

Сомерсет Моэм. Церковный служитель



Уильям Сомерсет Моэм (21 января 1874, Париж - 16 декабря 1965, Кап-Ферре, Франция) - один из самых проницательных писателей в английской литературе XX века. Его называют `английским Мопассаном`. Ведущая тема произведений Моэма - столкновение незаурядной творческой личности с обществом.
Моэм родился 25 января 1874 в Париже, в семье юриста британского посольства во Франции. С детства лучше говорил на французском, чем на английском. В 10 лет остался сиротой и был отправлен в Англию, где поселился у своего дяди. Окончил школу Кингз-скул в Кентербери, учился в Гейдельбергском университете, затем шесть лет изучал в Лондоне медицину. В 1897 получил право заниматься врачебной практикой, но оставил медицину вскоре после того, как были опубликованы его первые литературные произведения. В 1897 вышел первый роман Сомерсета Моэма "Лиза из Ламбета", основанный на впечатлениях, полученных во время медицинской практики в бедном квартале Лондона. Этот период его жизни косвенно отражен в его романах "Бремя страстей человеческих" (1915) и "Пироги и пиво, или Скелет в шкафу" (1930). Несколько написанных следом романов денег не принесли, и Моэм обратился к драматургии. В 1903 была поставлена первая пьеса - "Человек чести". После громкого успеха комедии "Леди Фредерик", поставленной на сцене в 1907 г., Моэм стал преуспевающим автором. С этого времени он часто и много ездил по свету. В годы 1-й мировой войны 1914-1918 являлся агентом британской разведки, в том числе в России, откуда был выслан за деятельность, несовместимую со статусом дипломата. Об этом периоде своей жизни он поведал в сборнике рассказов "Эшенден, или Британский агент" (1928). В том же году он купил виллу на французском Лазурном берегу, в местечке Сен-Жан-Кап-Ферра, и жил там постоянно, кроме периода с октября 1940 по середину 1946 года. Умер Сомерсет Моэм 16 декабря 1965 во Франции - в Сен-Жан-Кап-Ферра (по другим источникам - в Ницце). Урна с прахом Моэма, согласно его воле, захоронена у стены созданной на его деньги и носящей его имя библиотеки школы "Кингз Скул".


Моэму принадлежат легкие комедии характеров и положений, злые сатиры на нравы и социально-психологические драмы типа "За заслуги" (1932) с острым конфликтом и точной прорисовкой исторического времени. Его пьесы - в 1903-1933 годах их было поставлено около 30 - отличаются динамичным действием, тщательной разработкой мизансцен, компактным живым диалогом. Однако главный вклад писателя в литературу - это новеллы, романы и эссеистика, в т. ч. книга "Подводя итоги" (1938), в которой свободное эссе о литературе и искусстве, осторожная авторская исповедь и эстетический трактат сплавлены в примечательное художественное целое.

Взыскательное мастерство формы - крепко выстроенный сюжет, строгий отбор материала, емкость детали, естественный как дыхание диалог, виртуозное владение смысловым и звуковым богатством родного языка, раскованно-разговорная и вместе с тем сдержанная, неуловимо скептическая интонация повествования, ясный, экономный, простой стиль - делает Моэма классиком рассказа 20 века. Многообразие характеров, типов, положений, конфликтов, сопряжение патологии и нормы, добра и зла, страшного и смешного, обыденности и экзотики превращают его новеллистическое наследие (подготовленное им в 1953 году полное собрание рассказов включает 91 произведение) в своего рода "человеческую трагикомедию". Однако этот свод смягчен бесконечной терпимостью, мудрой иронией и принципиальным нежеланием выступать в роли судьи ближнего своего. У Моэма жизнь как бы сама себя рассказывает, сама себя судит и выносит нравственный приговор, автор же не более, чем наблюдатель и хроникер изображаемого.

Достоинства объективной манеры письма и блестящего стиля, которым Моэм в немалой степени обязан своей любовью к мастерам французской прозы, присущи и его лучшим романам. Помимо "Бремени", это роман о художнике "Луна и грош" (1919) и роман об актрисе "Театр" (1937), образующие вместе с романом о писателе "Пироги и пиво" нечто вроде трилогии о творцах искусства, его смысле и отношении к реальной жизни, а также "Узорный покров" (1925), "Рождественские каникулы" (1939) и "Острие бритвы" (1944). За взаимоотношениями персонажей, столкновениями их устремлений, страстей и натур у Моэма отчетливо проступает художественно-философский анализ некоторых "вечных" тем мировой литературы: смысл жизни, любовь, смерть, сущность красоты, назначение искусства. Постоянно возвращаясь к волновавшей его проблеме сравнительной ценности нравственного и прекрасного, Моэм в каждом случае, хотя и по-разному, отдавал предпочтение первому, как то явствует из логики созданных им образов: "...больше всего красоты заключено в прекрасно прожитой жизни. Это - самое высокое произведение искусства" ("Узорный покров"). Жизнь Ларри Даррелла, главного персонажа итогового для Моэма романа "Острие бритвы", и есть художественное воплощение этой высшей формы красоты.

Владимир Кирсанов, 2003 год

источник

************************

В свое время я прочитала достаточно много новелл Моэма, но вот эту честно сказать как-то выпустила из внимания.

почитать новеллу можно здесь



 
M@ryanaДата: Четверг, 07.02.2013, 21:58 | Сообщение # 15
Группа: Поклонники V.I.P.
Сообщений: 267

Статус: Offline



Интересно а какие пометки Майкл делал в книгах , для чего ?

Солнце — одно, а шагает по всем городам.
Солнце — мое. Я его никому не отдам.
Ни на час, ни на луч, ни на взгляд.— Никому. Никогда!
Пусть погибают в бессменной ночи города!
В руки возьму!— Чтоб не смело вертеться в кругу!
Пусть себе руки, и губы, и сердце сожгу!
В вечную ночь пропадет,— погонюсь по следам...
Солнце мое! Я тебя никому не отдам!
 
Libra1510Дата: Воскресенье, 10.02.2013, 12:41 | Сообщение # 16
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post233311945/ :

Второй поворот направо, а дальше прямо до самого утра



Мы все служим друг для друга МАйкло-пинками, вчера я получила такой пинок от motownfamaly можно почитать здесь, за что ей огромное спасибо!!! У меня давно уже лежит начатым этот пост о Питере и Майкле, и когда я начинала его делать у меня было желание рассказать почему именно эта книга так потрясла Майкла и стала его сутью, но чем больше я узнаю что-то новое о Майкле, тем абсурднее мне кажется эта моя первоначальная постановка вопроса. Никто не может знать каким был Майкл на самом деле, мы можем только предполагать и писать каждый свой фанфик… Я отказалась от этой идеи сейчас, окончательно и бесповоротно, но мне очень хочется поделится с вами теми цитатами, что я нашла в книге о Питере. Однако по этой книге которую читала я нельзя делать окончательные выводы, потому что читала я не оригинал, а пересказ Ирины Токмаковой, который мне очень понравился, НО это всего лишь пересказ.

Сказку я начала читать сначала своему сыну, но потом увлеклась сама. Чем дальше я знакомилась с текстом, тем все сильнее билась в мозгу фраза литературного критика и писателя Руслана Киреева: «Если обычный писатель идёт по следам событий, то у Булгакова сплошь да рядом происходит наоборот: сперва он описывал, а уж потом это случалось в действительности»

Наверное, если человек чего-то очень хочет или что-то очень сильно любит, это что-то начинает происходить помимо его воли в его жизни. Также как воплотились в жизнь Михаила Булгакова многие предсказанные в Великом Романе ситуации, так же и в жизни Майкла, полюбившего всем сердцем эту сказку сюжетные линии сказки настолько сильно переплелись с реальной историей жизни Майкла, что уже трудно сказать, читая «Питера Пэна», что же вымысел Дж. Питера Барри, а что жизнь Майкла. Поэтому начну, пожалуй.

*******
Она спросила Питера, сколько ему лет, и вдруг поняла, что спрашивать было не нужно. У него сделалось такое лицо, точно он попал на экзамен и ему достался билет про неправильные глаголы, а он хотел, чтоб его спросили про Трафальгарскую битву.
-- Не знаю,-- ответил он с неохотой.-- Но вообще-то я еще маленький.
-- Я, Венди, удрал из дому в тот самый день, как родился.
Питер понизил голос:
-- Я услыхал, как мама и папа говорили о том, кем я буду, когда вырасту и стану взрослым мужчиной. А я вовсе не хочу становиться взрослым мужчиной. Я хочу всегда быть маленьким и играть. Поэтому я удрал и поселился среди фей в Кенсингтонском парке.

******

Вздрогнув, она проснулась, и сразу же увидела мальчика, и каким-то образом тотчас поняла, что это Питер Пэн. Между прочим, если бы мы с вами оказались в комнате, мы бы сразу увидели, что он чем-то очень напоминает ту самую загадочную ее улыбку, о которой мы говорили вначале.
В общем-то он был хорошеньким мальчиком, одетым в платье из сухих листьев и прозрачной смолы. Его рот был полон жемчужных молочных зубов. Ни один еще не выпал. И это ее напугало. Как же так, ведь он был таким же ребенком с молочными зубами еще во времена ее детства!
Когда мальчик заметил, что в спальне взрослый человек, он сердито оскалил на нее все свои жемчужинки.

***************
Звезды вообще-то красивые. Но они не могут ни во что вмешиваться. Они могут только смотреть. Кажется, это для них наказание за что-то. А за что, ни одна звезда уже не в силах вспомнить. Сказать, что бы они уж очень любили Питера,- не скажешь. Он ведь проказник. И иногда дует на них, пытаясь
погасить. Но и они не прочь позабавиться, и поэтому в тот вечер они были на стороне Питера и им очень хотелось, чтобы взрослые поскорее ушли.

******
Он в дикой радости заскакал по комнате. Он уже забыл, что тень ему пришила Венди.
-- Какой я умный! -- вопил он.-- До чего умен -- ужас! -- И он
прокричал петухом.

*****

Я просто такой. Я всегда кукарекаю, когда я собой доволен.

*****

У Питера вдруг сделалось веселое лицо. Ни у кого не бывало такого веселого лица, как у него. И какой звонкий был у него смех! Он все еще умел смеяться, как смеются в первый раз в жизни.



****************
Когда ребята выпадут из коляски и их семь дней никто не хватится, тогда они отправляются в страну Нетинебудет. Я там -- их командир.

************************
Иногда они чувствовали голод. Тогда Питер очень смешно их кормил. Он гнался за какой-нибудь птицей, которая несла в клюве что-нибудь съедобное, и отнимал еду. Птица гналась за ним, догоняла его, отбирала пищу, а Питер снова ее нагонял, и так они радостно летали друг за другом, а потом, веселые и довольные, расставались. Венди немножко пугал такой способ добывать еду, тем более что ей показалось, что Питер другого и не знает.

*******************
Но Венди сердилась на него, потому что он уж очень при этом любовался собой и покрасоваться ему было важнее, чем спасти человеку жизнь.

***************
Питер-то мог сколько угодно спать в воздухе, не падая. Он просто ложился на спину и как будто плыл. Происходило это частично оттого, что сам он был легонький как пушинка.



************************

Питер иногда улетал от них, потому что умел летать гораздо быстрее. Иногда он вдруг раз -- и скроется из виду. Какие-то у него там происходили свои приключения, о которых он им не находил нужным рассказывать. А случалось и так, что, возвратившись, он как-то странно смотрел на них, точно успевал забыть, кто они такие. У него делались какие-то чужие, неузнающие глаза.

*************

-- Ты что же думаешь,-- возмутился Питер,-- я стану убивать человека, когда он спит? Я сначала сам его разбужу!

***************

Я тебя научу запрыгивать ветру на спину. И мы тогда полетим вместе!
Венди, ты только подумай: вместо того чтобы спать, мы могли бы летать по небу и болтать со звездами!
-- И ты бы увидела настоящих русалок.
А как мы бы стали все тебя уважать, Венди!
Венди мучили сомнения. Похоже было, что она не согласится.
Питер продолжал безжалостно:
-- Венди, ты подтыкала бы нам одеяла по ночам. Ведь нам никто никогда
не подтыкал одеяла.
-- Ох!
-- Ты бы штопала нашу одежду. Ты бы сшила нам карманы. У нас ведь ни у
кого нет ни одного кармана. Ну как тут устоять?

************
Пожалуйста, Венди, когда тебе покажется, что я тебя забыл, ты крикни: "Я -- Венди". И я сразу же вспомню.



**************
Чувствуя приближение Питера, остров Нетинебудет вновь оживал. Надо сказать, что, когда Питер отсутствовал, жизнь на острове замирала.



***********

Странная улыбка заиграла у него на губах. Венди увидела ее и вздрогнула. Когда эта улыбка бывала на его лице, никто не смел обращаться к нему ни с каким вопросом. Все, что они могли сделать,-- это молча дожидаться его команды. И она раздалась:
-- Ныряй!

****************
Питер видел много трагедий, но он их все позабыл. Он не столько жалел Тигровую Лилию, сколько его возмущала несправедливость -- двое против одного. Проще всего было, конечно, дождаться, пока пираты скроются из виду. Но Питер никогда не выбирал легких путей. На свете почти что не бывало такого, чего бы он не смог сделать.

************
но с Питером ничего нельзя поделать. Ему нравилось играть со смертью. К тому же его распирала гордость.

*************
Он подплыл бы к главарю пиратской шайки. Но не успел. Он увидел, что Крюк подобрался к скале, чтобы вылезти на нее и перевести дух. Питер стал взбираться на скалу с противоположной стороны. Скала была мокрая и скользкая. И оба вынуждены были почти что ползти по ней. Они ощупывали выступы на скале, чтобы за них зацепиться, и вдруг в темноте вместо выступов на камне схватили друг друга
за руки. Они разом подняли головы и встретились лицом к лицу. Кто угодно мог бы растеряться в таких обстоятельствах и даже немножечко струсить. И никто бы не осудил его. Ведь Крюка, говорят, боялся такой известный бандит, как Морской Петух. Но Питер не струсил. Он быстро выхватил нож у Крюка из-за пазухи и уже приготовился вонзить его во врага по самую рукоятку, как заметил, что он стоит несколькими уступами выше на скале, чем Крюк. Битва не была бы честной, потому что у Питера было это преимущество. И он подал руку пирату, чтобы помочь ему встать повыше. И тут Крюк укусил его в руку. Не боль от укуса, а несправедливость совершенно обезоружила Питера.

**************

Он стоял и смотрел на Крюка, не в силах поднять руку, в которой был нож. Каждый ребенок реагирует так же, когда он впервые в жизни встречается с несправедливостью. И никто никогда не в состоянии потом эту первую несправедливость забыть. Никто, кроме Питера. В этом и состояла разница между ним и всеми остальными людьми. Поэтому сейчас, когда он столкнулся с несправедливостью, для него это
было все равно что в первый раз. Потому-то он мог только глядеть на Крюка, оскорбленный и беспомощный. И Крюк дважды всадил в него свой железный коготь.

************
Они так верили в Питера, что им и в голову не пришло, что он может нуждаться в помощи.

*************

Питер был таким маленьким мальчиком, что, право же, удивляешься глубине ненависти Крюка. Ну, что правда, то правда, Питер скормил крокодилу кусок его руки. Все равно этот факт сам по себе с трудом объяснил бы такую жажду безжалостной и злобной мести. А дело заключалось в том, что было в Питере нечто, что доводило пиратского капитана до бешенства. Вовсе не мужество Питера и не его хорошенькая внешность. Да, собственно, гадать нечего, нам точно известно, что это было, и мы должны об этом объявить. Это его
зазнайство. Оно действовало Крюку на нервы. По ночам оно его беспокоило, точно насекомое. Пока Питер оставался в живых, Крюк чувствовал себя львом в клетке, куда залетел нахальный воробей.

**************
Питер не был похож на других мальчишек. Но даже и ему стало страшно. По телу пробежала дрожь, как, бывает, пробегает она по поверхности воды. Но в следующий миг он уже стоял, выпрямившись на скале, он улыбался, а где-то внутри него бил маленький барабанчик. Он выстукивал такие слова: "Что ж, умереть -- это ведь тоже большое и интересное приключение".


Продолжение следует…





Сообщение отредактировал Libra1510 - Воскресенье, 10.02.2013, 12:45
 
Libra1510Дата: Воскресенье, 10.02.2013, 13:02 | Сообщение # 17
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post248975333/ :

Путешествие по личной библиотеке Майкла. Дракон-лежебока и другие истории


Итак, взялась за перевод гигантской по объему и не имеющей цены для меня, как человека, занимающегося кругом чтения Майкла, статьи. Та часть статьи, которая посвящена историям очевидцев о чтении Майкла переводить не стала потому как они уже есть в различных интерпретациях в моем дневнике и их можно найти по одноименному тэгу «круг чтения». Переводить достаточно много, буду делать все потихоньку – не спеша, потому что глаза боятся, а руки делают, времени у меня не всегда много.

Начинаю прогулку по фонду личной библиотеки Майкла с одной из самых известных его составляющих, о которых сказано и написано очень много, поэтому останавливаться на самых известных книгах подробно не буду.



Итак: FICTION / Художественная литература

J.M Барри. Питер Пэн.



Издание 1911 года «Питер Пэн» это копия классической книги Дж. М. Барри оценивается в $ 50 - $ 100.

Ричард Бах. Чайка Джонатан Ливингстон.



Харпер Ли. Убить пересмешника.

иллюстрации нет

Эрнест Хемингуэй. Старик и море.



Кеннет Грэм. Дракон-лежебока – вот на этой книжечке остановлюсь подробнее.



Кто же такой Кеннет Грем?


Кеннет Грэм — британский писатель, мировую славу которому принесла книга «Ветер в ивах», написанная в 1908 году.



Родился 8 марта 1859 года в Эдинбурге. В 1864 году умерла от скарлатины его мать, а спустя три года его отец, страдающий от алкоголизма, уехал во Францию, оставив троих детей на попечении родственников. Грэма взяла на воспитание его бабушка, жившая в Беркшире на берегах Темзы. Учась в школе Св. Эдварда в Оксфорде, он проявил определённые способности и планировал поступить в Оксфордский университет, но его дядя, опекавший его, из-за высокой стоимости обучения не позволил ему продолжать образование. Вместо этого в 1879 году Грэм поступил на службу в Банк Англии, в котором прослужил до 1907 года.

Начиная с 1880 года начал писать эссе, некоторые из них в 1893 году были опубликованы в книге Pagan Papers. Также он публиковал свои рассказы в журнале National Observer, в основном это были воспоминания о детстве, которые затем легли в основу книг «Золотые годы» (The Golden Age, 1895) и «Дни грёз» (Dream Days, 1898). В сборник «Дни грёз» вошла также повесть «Дракон-лежебока» (The Reluctant Dragon), по которой в 1941 году The Walt Disney Company выпустила одноимённый мультфильм.

22 июля 1899 года Грэм женился на Элспит Томпсон, но их брак не был счастливым. Большую роль в жизни писателя играл его единственный ребёнок — сын Алистер, родившийся раньше срока 12 мая 1900 года. Это был болезненный, слабый и слепой на один глаз мальчик. Именно для своего сына Кеннет Грэм начал сочинять и записывать рассказы о мистере Тоуде (Жабе). Рукопись «Ветра в ивах» была отвергнута американскими издательствами, но в 1908 году была издана в Англии и принесла автору широкую известность. В 1930 году эта повесть легла в основу пьесы Алана Милна «Мистер Жабб из Жабб-холла», весьма популярной до сих пор.

Несмотря на литературный успех, Грэм практически полностью прекратил литературную деятельность. Огромным ударом для него стало самоубийство сына. Трагедия практически лишила смысла жизнь Грэма и его жены.

Кеннет Грэм скончался 6 июля 1932 года и был похоронен в Оксфорде, на кладбище Холиуэлл.

*********************

Вот здесь этот небольшой рассказ можно прочесть целиком.

******************************

А в добавление к вышенаписанному мой перевод одной фанской истории, связанной с этой книгой.

"Мы быстро сузили поиски на антикварном магазине, где я раньше познакомилась с Дороти, владелицей Холл Мол, которая встречала Майкла несколько раз.

Дороти также поделилась, что Майкл совершал однодневные поездки в Solvang, чтобы походить по улицам и магазинам. Он особенно любил книжный магазин ‘Grand Tales’, который больше не существует, он находился на углу, рядом с Холл Мол, когда Майкл жил в Neverland. Однажды он нанес такой визит и вошел в книжный магазин в поисках своей любимой книги « Дракон-лежебока» Кеннета Грэма. Она уже знала из предыдущих бесед с Майклом, что это была его любимая книга и убедилась, что он держал ее в руках. Он зайдет, она будет приветствовать его, а затем сразу улыбнется и укажет ему прямо на книгу.



Она сказала, что он любил просто стоять в магазине и читать книги, но также и купил очень много. Дороти не терпелось поделиться со мной, что Майкл был важным участником общества и щедро жертвовал много лотов на аукцион, чтобы собрать деньги для города. Вы всегда можете узнать истинного поклонника Майкла по выражению их лица, когда они говорят о нем, и в Дороти я увидела глубокую любовь и восхищение на лице, когда она счастливо и свободно говорила о Майкле Джексоне. Она поделилась, что Майкл был всегда вежлив, добр и щедр. Она ухватилась за возможность поделиться воспоминаниями об этом времени, в частности, о милом и внимательном характере Майкла.



(с той самой книгой "Дракон-лежебока"/‘The Reluctant Dragon’)


Он явно приехал за покупками, ища какое-нибудь тихое место и остановился в книжном магазине. Она только что указал ему на его любимую книгу, когда вдруг покупатели и туристы начали понимать, что это был Майкл Джексон. Вскоре он был окружен толпой. Дороти осторожно подошла к нему и тихо предложила закрыть магазин, чтобы он мог свободно побыть в магазине. Его ответ был решительное "Нет, нет, это ваш бизнес!" и он простоял в течение нескольких часов, весь день, раздавая автографы и даря объятия. Он ни разу не прервался, чтобы отдохнуть, попить или сходить в туалет. Он просто дарил ЛЮБОВЬ в течение всего дня. Да, это было доброе сердце Майкла Джексона".



Продолжение следует...



 
Libra1510Дата: Воскресенье, 10.02.2013, 13:14 | Сообщение # 18
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post249131683/ :

Путешествие по личной библиотеке Майкла. Рип Ван Винкль и другие истории

Итак, что же еще было в фонде личной библиотеки Майкла, продолжаю рассказ)))

О. Генри Избранные сочинения



Ральф Уолдо Эмерсон. Собрание сочинений



Пост об этом писателе я уже делала. Его можно почитать здесь

Вашингтон Ирвинг. Рип Ван Винкль.



Вот здесь я пожалуй опять остановлюсь подробнее и хочу предложить вам фрагмент статьи писателя Андрея Платонова (того самого автора знаменитого «Котлована», «Ювенильного моря» и «Чевенгура») о Вашингтоне Ирвинге:

Америка только что начиналась. Пушкин в «Современнике» издал свой пересказ истории мальчика, похищенного индейцами. В предисловии он изложил свой взгляд на Америку.

Кое-что во вступлении можно объяснить необходимостью говорить для цензуры, но весь тон показывает, что Пушкин видит внутреннее противоречие в Америке.

«С некоторого времени Северо-Американские Штаты обращают на себя в Европе внимание людей наиболее мыслящих. Не политические происшествия тому виною: Америка спокойно совершает свое поприще, доныне безопасная и цветущая, сильная миром, упроченным ей географическим ее положением, гордая своими учреждениями. Но несколько глубоких умов в недавнее время занялись исследованием нравов и постановлений американских, и их наблюдения возбудили снова вопросы, которые полагали давно уже решенными. Уважение к сему новому народу и к его уложению, плоду новейшего просвещения, сильно поколебалось. С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нестерпимом тиранстве. Все благородное, бескорыстное, все возвышающее душу человеческую — подавленное неумолимым эгоизмом и страстию к довольству (comfort), большинство, нагло притесняющее общество; рабство негров посреди образованности и свободы; родословные гонения в народе, не имеющем дворянства; со стороны избирателей алчность и зависть; со стороны управляющих робость и подобострастие: талант, из уважения к равенству, принужденный к добровольному остракизму...»

Вот в этой ранней Америке и родился Вашингтон Ирвинг (1783–1859) — первый американский писатель, имя которого стало известно всему читающему миру. Он описывал прерии, и русский переводчик в тот самый год, к которому относится статья Пушкина о Джоне Теннере, издавал «Поездку в луговые степи» и, сравнивая Ирвинга с Марлинским, изумлялся реализму американца.



Действительно, описания Ирвинга превосходны. Ирвинг во многих своих вещах обладает талантом не только писателя, но и ученого. И в то же время это иронический и разочарованный человек. То противоречие, которое лежит в буржуазном демократизме, еще не было заметно для рядового американца, но оно уже было заметно для Александра Пушкина, и оно-то и создавало иронию Ирвинга.

Ирвинг чувствовал себя в своей собственной стране чудаком. Естественная обстановка первых двух десятилетий жизни воспитала в Ирвинге прекрасные качества характера: наблюдательность, глубокий интерес к людям, особенно к старым или неизвестным, живущим в глухих лесах, где-нибудь по Гудзону или в Сонных Ложбинах, привязанность к природе, ощущение моря как безвозвратной дороги к человеческому счастью, желание приключений.

В двадцать два года он отправляется в далекое путешествие — в Европу.

Он бродит по Сицилии, поднимается на Везувий, посещает хижины рыбаков и простые, незнаменитые пшеничные поля и виноградники, он путешествует без всякого плана, он ищет то, что неизвестно где находится. Так же, без особой цели и точного маршрута, Ирвинг странствует по Франции, Швейцарии, Голландии и Англии. Столько же, сколько природа и пейзажи, если не больше, его интересовали и люди. В путешествиях он знакомится с тысячами людей, и со многими из них он устанавливает дружбу или делается их спутниками.

Прошло полтора года. Ирвинг возвращается на родину, где заканчивает юридическое образование. Но профессия адвоката ему не соответствует, хотя он и сам не знает, что ему больше всего соответствует: может быть, профессия моряка или бродяги или просто созерцателя, какого он впоследствии изобразит в лице бессмертного Рипа Ван-Винкля.

Вашингтон Ирвинг начал свою литературную работу с мистификации, с объявления в газете «Ивнинг пост», что «пожилой джентльмен небольшого роста... по имени Никербокер... покинул свою комнату... Так как есть основания полагать, что он находится не в своем уме и судьба его вызывает большую тревогу...»

Это послужило началом для первой книги Ирвинга «История Нью-Йорка», но не убедило самого автора в его значении как первого мирового писателя из новой, не обжитой еще европейцами страны. Натурального джентльмена небольшого роста Никербокера не было, не было такого пожилого голландца, проживающего в Новом Свете, который однажды сошел с ума, «как есть основание полагать», и отправился из своей комнаты неизвестно куда, но зато была (быть может, небольшая) доля души во всех пожилых джентльменах, которая, эта самая доля или свойство души, призывала их бросить все к чертовой матери — все свои надежды и все свое благополучие — и отправиться пешком, бродяжьим способом из Нового Света в новейший, то есть сойти с ума, говоря языком зажиточных мещан, какими они и были, эти обжившиеся пионеры Северной Америки.

Читатели «Истории Нью-Йорка», обладая этим, пока что «незажившим», бессмертным качеством пионеров, оценили первую книгу Вашингтона Ирвинга, или, точнее, поняли ее скрытую правду, но сам автор не оценил себя — и не мог оценить вот почему: потому что истинное органическое дарование в любой области работы или творчества неощутимо. Человек, обладающий этим свойством, свойством таланта, естественно и непроизвольно не ощущает его. Во всяком случае, такому человеку не нужно напрягать, насиловать своих способностей, чтобы заставить их действовать. Ощутим только больной или недостаточный орган.

История о старом джентльмене Дидрихе Никербокере написана Ирвингом словно непроизвольно, но в этой истории дано некое пророчество о будущем Северной Америки, и в Новом Амстердаме или Новом Йорке, как бы ни назвать поселение на новом континенте, человеку долго еще не будет счастья, и поэтому человеку захочется уйти оттуда куда-нибудь еще дальше, несмотря даже на пожилой возраст и весь жизненный опыт, хотя такой, по существу, естественный и прогрессивный инстинкт человека, уводящий его с ложных путей, и будет признан сумасшествием.

Первоначальная неуверенность Ирвинга в себе как писателе, некоторое, условно говоря, легкомыслие его творчества было необыкновенно плодотворным и положительным фактом. Такое отношение к себе и к своему труду сделало творчество Ирвинга свободным и действительно новым — и в идейном и в формальном смысле, — новым настолько, что оно оказало некоторое влияние на Диккенса и на нашего Пушкина. То, что позже стало известно под именем эссеистской литературы, впервые было открыто Вашингтоном Ирвингом, именно его «Книгой эскизов», которую он создал через десять лет после «Истории Нью-Йорка». «Я бродил по разным странам и был свидетелем многих сменяющихся сцен жизни, — говорит Ирвинг в предисловии к этой книге. — Я не могу сказать, чтобы я всматривался в них глазами философа, — скорее мой взгляд перебегал от одной картины к другой, плененный то очертаниями красоты, то причудливыми линиями карикатуры, то прелестью пейзажа». И далее: «Однако, когда я просматриваю наброски и дневники... я падаю духом, убеждаясь, как часто моя праздная прихоть уводила меня в сторону от великих предметов, изучаемых обычно всяким путешественником».

Уходя в «Книге эскизов» в сторону от великих, но уже общеизвестных предметов — Колизея и Неаполитанского залива, Ирвинг открыл другие, полные глубокого значения, но неизвестные предметы: ландшафты, безвестные руины, частные, преходящие, но резко конкретные состояния человеческой души, что послужит затем одним из питательных источников для европейского психологического романа.

После выхода «Книги эскизов» Ирвинг опять путешествует.

В Испании Ирвинг проводит целых семнадцать лет, но его снова влечет родина, и он возвращается в Америку, уже будучи знаменитым писателем.

На родине он опять путешествует. Построив себе жилище в Сонной Ложбине, Ирвинг отдается в одиночестве литературной работе. Он пишет здесь огромный труд — биографию Георга Вашингтона, в честь которого родители Ирвинга дали имя своему сыну. Не закончив труда о Георге Вашингтоне, Ирвинг уезжает в Мадрид в качестве американского посла в Испании. В это время Ирвингу было уже более шестидесяти лет. В Мадриде, занятый обязанностями посла, Ирвинг не мог работать как писатель; его начатые рукописи лежали без продолжения.

Через четыре года Ирвинг возвращается из Испании домой и снова садится за работу над книгой о Вашингтоне.

По свойству своего человеческого и писательского темперамента Ирвинг, однако, не мог много лет, так сказать, неподвижно любить лишь одну тему своей работы. Любя, к примеру, тему книги о Г. Вашингтоне, Ирвинг одновременно увлекался еще несколькими другими темами. Так, работая над книгой о Вашингтоне, он параллельно написал еще два произведения — биографию своего любимого писателя Гольдсмита и «Жизнь Магомета и его учеников».

Ирвинг умер на семьдесят седьмом году жизни и был похоронен в Сонной Ложбине, некогда воспетой им и послужившей ему колыбелью для вечного покоя.

* * *



Образ Рипа Ван-Винкля имеет столь глубокую ценность для всей мировой досоциалистической литературы, что рассказ о Ван-Винкле заслуживает специального исследования. Вот характеристика Рипа, данная самим автором:

«Рип Ван-Винкль был одним из тех счастливых смертных, легкомысленных и беспечных по натуре, которые живут в свое удовольствие, едят свой хлеб — белый или черный, какой придется, лишь бы он доставался без труда и заботы, и готовы скорее лениться и голодать, чем работать и жить в достатке... но жена его непрерывно жужжала ему в уши, что он ленив, что он беззаботен, что он погубит всю свою семью... Долгое время Рип, будучи выгнан из дому, находил утешение в том, что посещал некоторое подобие клуба мудрецов, философов и прочих деревенских лентяев; клуб этот заседал на скамье перед кабачком... Однажды Рип лежал в горах, дивясь на их вид. Мало-помалу надвигался вечер... Рип смекнул, что стемнеет задолго до того, как он успеет добраться до деревни, и тяжело вздохнул, подумав о встрече с грозной госпожой Ван-Винкль».

И Рип уснул в горах. Он видит краткий сон: в дальней горной котловине молчаливые люди уныло играют в кегли, а в промежутках игры пьют вино. Рип тоже, разумеется, не возразил против вина и напился до того, что заснул, уже находясь во сне, вторым сном, благодаря опьянению приснившимся и выпитым в сновидении вином.

Проснулся Рип не скоро — через много лет, уже будучи стариком. Прошла война за независимость Американских Штатов, умерла жена Рипа, выросли его маленькие дети, и от них народились внуки. Рип возвращается в свою деревню, где внешне вся обстановка жизни изменилась, поэтому Рип говорит невпопад, и его принимают сначала за шпиона. Но проходит время, Рип осваивается в жизни, он узнал, «как началась война за независимость, как страна сбросила иго старой Англии и как из подданного его величества Георга III он превратился в свободного гражданина Соединенных Штатов». Но Рипа «мало волновали перемены в жизни государств и империй. Был один только вид деспотизма, от которого он долго страдал, — это был деспотизм госпожи Ван-Винкль. К счастью, ему пришел конец». Рип «снова занял свое местечко перед кабачком», мир для него принципиально не изменился, и сам Рип не стал другим человеком — ни от независимости Америки, ни от своего долголетнего сна в горах, — он стал лишь стариком. «И все мужья по соседству, когда круто приходится им под родным кровом (по тем же причинам, по каким некогда приходилось туго и Рипу: от сварливых жен. — Ф. Ч.), мечтают о том, чтобы хлебнуть забвения из кубка Рипа Ван-Винкля».

Изменение внешних условий человеческой жизни, являясь исторической необходимостью, являясь подготовкой к всемирному человеческому счастью, не давало в то время, к которому относится рассказ о Рипе Ван-Винкле, непосредственного удовлетворения рядовому человеку, не утешало его сердца и не увеличивало его материального достояния.

В Северной Америке было сознание этого положения. Из этого именно сознания появилась позже эпопея о Кожаном Чулке [Натти Бампо-прим. мое] Ф. Купера. И в самом деле, чем счастливей современный безработный или даже работающий человек Северной Америки и любой страны Западной Европы Кожаного Чулка или Рипа Ван-Винкля?

Точно в предвидении страшной и тягостной судьбы нескольких будущих поколений, Кожаный Чулок уходит к индейцам, Рип Ван-Винкль пьет из чаши забвения и, уже вернувшись из своего сна к реальной жизни, способен снова уйти обратно в забвение.

Если сказать кратко, что же все это означает, почему даже прелесть и прирожденная жизнерадостность человеческих образов, созданных великими писателями прошлого, в том числе образа Рипа, — на самом деле обнажают глубокую печаль и роковой пессимизм, обреченную судьбу этих натур?

Это означает, что все эти люди, воспроизведенные в данном случае Вашингтоном Ирвингом, жили в предысторию человечества: эпоха сменяла эпоху, но коренным образом судьба человека и цель его жизни не менялись. Поэтому Рип мгновенно, посредством сна, переселившись из одной эпохи в другую, по-прежнему сидит против кабачка, у которого переменился только хозяин.

Люди, описанные Ирвингом, были, как характеры, как личности, не хуже наших современников, не грустнее и не ниже нас по человеческим качествам, но великая тень исторической ночи или, быть может, утренний туман предыстории держал их в завороженном состоянии, и они ожидали волшебника, если говорить их символическим языком.

Мы постараемся, чтобы их ожидания оправдались, чтобы наша эпоха была действительно волшебной в реальном смысле.

*************************************************************************

Почитать Рип ван Винкль можно здесь



 
Libra1510Дата: Воскресенье, 10.02.2013, 13:26 | Сообщение # 19
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post249379506/ :

Путешествие по личной библиотеке Майкла. Красный шар

Альбер Ламорис

Не имеет смысла проводить часть жизни в том, чтобы снимать фильмы в одном и том же духе. Каждый день всё меняется, и нужно во что бы то ни стало превозмогать ощущение успокоенности, устроенности...
Если я рассказываю историю, я должен и в своём возрасте учиться снимать фильм так, чтобы быть человеком современным, не работать по канонам бабушкиного и дедушкиного кино. Я стремлюсь снимать такие фильмы, которые дают мне возможность меняться.



Альберт Lamorisse. Красный шар



эта книга была среди прочих в библиотеке Майкла, но вот найти полный текст ее на русском языке я не смогла... Однако нашла без труда фильм снятый по этой книге. Снятый самим Альбером Ламорисом, получивший Золотую пальмовую ветвь Канского кинофестиваля в 1956 году, а также Оскар за лучший сценарий к фильму в 1957 году. В главной роли Ламорис снял своего сына Паскаля.

********

Он называл себя любителем, а не профессионалом, однако его маленькие фильмы стали явлением большого кино, заметным следом в киноискусстве, а главное — они до сих пор трогают сердца людей.

Альбер Ламорис работал по-своему: он долго вынашивал замысел фильма, долго готовился к работе над ним. «Я могу снимать только тот фильм, — говорил он, — который я задумываю, который чувствую. Лишь бы я этого добился, а больше я ничего не требую...»



Он делал свои фильмы «от» и «до» — был и автором идеи, и сценаристом, и продюсером, и прокатчиком и всегда вкладывал в фильм всего себя. На съёмках Ламорис жил так, как потом в фильме жили его герои. Он целый год приручал осликов, чтобы снять фильм «Бим», а потом приручал диких коней для съёмок «Белой гривы». Он всех своих персонажей сначала приручал, делал своими друзьями. «В фильмах Ламориса нет ни жестокости, ни насилия — по способу своего выражения они так же чисты, как чисты и те чувства человека, к которым обращается Ламорис: чувство дружбы, верности, ответственности за друга.

Фильмы Ламориса пробуждают в человеке фантазию, воображение, способность ощущать поэзию — качества, столь остро развитые в детстве, но утерянные в более позднем возрасте. Поэтому героями его фильмов становятся те, кто ещё ничего не утерял: дети, подростки, юноши; но это не значит, что и сами его фильмы обращены к детям, — они обращены к людям всех возрастов, к подлинно нравственным, подчас заглохшим, подчас и навсегда исчезнувшим чувствам человека» (П. Р. Шур).

Фильмы Альбера Ламориса вдохновляли таких известных режиссёров, как Андрей Тарковский (его «Каток и скрипка»), Михаил Калик («Человек идёт за солнцем»), Андрей Кончаловский («Мальчик и голубь»).

«Красный шар» (1955)



Мальчик Паскаль был очень одинок. Но в один удивительный день (именно с него начинается фильм) в его жизни появился Красный шар. Знакомство переросло в настоящую дружбу. Шар следовал за Паскалем повсюду, но взрослые не понимали этой дружбы, не пускали их вместе в трамвай, мама выставляла шар из дома, мальчишки пытались его отнять...



Это сказка, но как поразительно она схожа с жизнью, в которой любовь и дружба часто наталкиваются на непонимание! Фильм «Красный шар» о приручении, дружбе, любви, доброте, понимании. Казалось бы, у него печальный финал: шарик погиб (его убили мальчишки), а Паскаль покинул землю на шарах, которые слетелись со всех концов города. Да, погиб герой, но не погибло добро, справедливость, идея сопротивления. Фильм «Красный шар» признан лучшим фильмом Ламориса и вошёл в «золотой фонд» киноискусства.

************

Кинословарик

Короткометражное кино
Во Франции по сложившейся традиции молодые режиссёры начинают свой путь в кино с короткометражных фильмов, не только набираясь опыта, но и получая возможность для экспериментов.
После Второй мировой войны группа молодых французских кинорежиссёров начала работать в области короткого метража. Они снимали короткометражки с первых послевоенных лет и объединились в 1953 году, когда существование короткометражного кино оказалось в опасности: его перестали показывать. Режиссёры, операторы, продюсеры короткометражного кино, чтобы спасти «малый» жанр, создали «Группу тридцати». Декларация «Группы тридцати» заставила парламент принять закон, который учредил специальный правительственный фонд для поддержки коротких фильмов.

источник






Сообщение отредактировал Libra1510 - Воскресенье, 10.02.2013, 13:27
 
Libra1510Дата: Воскресенье, 10.02.2013, 13:36 | Сообщение # 20
Группа: Модератор
Сообщений: 17007

Статус: Offline



От ЗердаПермь с http://www.liveinternet.ru/users/zerdaperm/post249738506/ :

Путешествие по личной библиотеке Майкла. По ночам зверей загоняют в клетки


Итак, продолжаю рассказ о книгах из личной библиотеки Майкла. Сегодня рассказ пойдет о еще одной книге. Вполне возможно вы уже слышали или читали о ней, но считаю, будет не лишним, напомнить.

Дженнингс Майкл Берч. По ночам зверей загоняют в клетки



Вот какую аннотацию дает знаменитый книжный магазин, который частенько посещал Майкл Barnes and Noble:


«В один дождливый день в Бруклине, мать Майкла Дженнингса Берча, слишком больная, чтобы заботиться о нем, оставляет его в детском доме, сказав лишь: «Я сейчас вернусь». Она не вернулась. Он курсировал из одного детских дома в другой, но никогда не оставался в любом из них достаточно долго, чтобы с кем-то подружиться. Вместо этого, Дженнингс цепляется за драное чучело животного, его единственный источник тепла в страшном мире. Это пронзительная история его потерянного детства. Но это также и триумфальный рассказ о маленьком мальчике, который, наконец, обрел мужество, чтобы найти любовь и обнаружил, что она его ждет».

К сожалению, я не нашла что либо указывающее на, то что книга когда-либо переводилась на русский язык, вполне возможно, что перевода не существует. Однако привожу здесь статью. Которую вы возможно уже читали, просто хочу собрать всю информацию воедино.

«За три месяца до смерти Майкл вновь взялся за режиссуру и финансирование одного из «замороженных» ранее кинопроектов – драматического фильма об усыновленных детях. Он намеревался продолжить работу над этим фильмом после своих лондонских концертов.

Брайан Майкл Столлер, продюсер, писатель и режиссер, рассказывает о своем знакомстве и работе с Майклом Джексоном: «Он был очень взволнован, очень хотел снимать фильмы и попробовать себя абсолютно во всем – начиная от работы над сценарием до самой режиссуры, написания музыки к фильмам. А вот к тому, чтобы играть в фильмах, он уже не выказывал никакого интереса.»

Столлера и Майкла объединяют 23 года дружбы и партнерство в кинокомпании Magic Shadows. Столлер должен был стать одним из режиссером фильма под названием «По ночам зверей загоняют в клетки», разработки к которому велись на протяжении семи лет.

В основе этого проекта лежала книга, изданная в 1985 году, о реальном опыте автора, Дженнингса Майкла Берча, которому в детстве довелось немало перетерпеть, переходя из одной приемной семьи в другую. Майкл Джексон показал эту книгу Столлеру в 2002 году в «Неверленд» и спросил, не хочет ли тот стать продюсером и одним из режиссеров экранизации этой книги.

- Майкл часто говорил мне, что часто чувствовал себя так, будто вырос сиротой, приемным ребенком, поскольку у него не было возможности жить в каком-то одном доме. Каждый отель для него был как очередной приемный дом, приемная семья.

Поначалу Столлер не сказал автору книги о том, что над фильмом будет работать и Джексон, но когда все-таки сказал, автор очень обрадовался возможности поработать со знаменитым артистом. Майкл тем временем был обеспокоен тем, что Берч, будучи уже в возрасте 67 лет и в довольно тяжелом состоянии (рак), может попросту не дожить до окончания работы над фильмом. Поэтому Столлер предложил привезти Берча в Неверленд в 2003 году, и Майкл сам провел интервью с автором книги, собирая материал для возможной телевизионной программы или ДВД. Во время этого интервью Майкл спросил автора, думал ли тот когда-либо о самоубийстве. Берч ответил, что да. И Майкл в ответ признался ему, что в самые темные времена своей жизни тоже подумывал об этом.

Столлер сделал аудио и видеозапись этой встречи. В данный момент ведутся переговоры об обнародовании этих записей и фотографий.

Дальнейшая работа над «They Cage the Animals» застопорилась, когда Майклу предъявили обвинения в сексуальных домогательствах в 2003 году. Ранее в этом году Столлер организовал трехчасовую встречу в отеле Universal City – Майкл должен был встретиться с Мелом Гибсоном, который является не только актером, но и продюсером и партнером кинокомпании Icon Prods.

- Они неплохо поладили. Мел немного нервничал, постоянно обнимал подушку, а Майкл вел себя довольно застенчиво.

Компания Icon предположительно подписала договор о разработке этого проекта с бюджетом 12-20 млн. долларов. Столлер получил гонорар за написание сценария к фильму. Через пару месяцев, когда Джексону официально предъявили обвинение в Санта-Барбаре, компания Icon отказалась от проекта, а Гибсон перестал отвечать на звонки Столлера. Представитель Icon сразу же заявил, что компания занималась этим проектом ранее, в 1995 году, но к 1997 году окончательно потеряла к нему интерес. У Столлера же есть копия контракта с Icon, датированная 2002 годом.

Формально Icon все еще удерживает право собственности на сценарий, но представитель Icon продолжает это опровергать, утверждая, что ничем подобным компания не занималась и заниматься не намерена. Гибсон отказался давать какие-либо комментарии по этому поводу.

Майкл утратил контакт со Столлером примерно на два года, пока шло судебное разбирательство. После оправдательного вердикта Майкл снова связался с ним. Они смотрели вместе очень много фильмов. Одним из любимых фильмов Майкла был «Убить пересмешника».

- Когда Майкл позвонил мне в 2007 году, у него все еще было полно идей для фильмов. Он начал приобретать оборудование для съемки, постоянно спрашивал, как работает тот или иной прибор, но я никогда не видел, чтобы он работал с этой аппаратурой. Однако же, он хотел эту аппаратуру.

Создание блокбастера Джексона не интересовало. Он хотел делать фильмы, которые бы понравились Киноакадемии (читай: он хотел за свою работу Оскар).

За три месяца до смерти Майкл и Столлер снова встретились и серьезно обсуждали возрождение проекта «They Cage the Animals».

- Майкл намеревался вложить в это 8 миллионов долларов и не иметь дела ни со студиями, ни с продюсерами, сделать все самому, а только потом продать это студии. Он очень хотел попробовать себя в роли режиссера.






Сообщение отредактировал Libra1510 - Воскресенье, 10.02.2013, 13:37
 
Майкл Джексон - Форум » Michael Joseph Jackson » Майкл Джозеф Джексон - статьи, книги, воспоминания » Беседы о MJ » Библиотека МАЙКЛА
Страница 1 из 712367»
Поиск:
Администратор Модератор Специалист Поклонники V.I.P. Поклонники Moonwalker Заблокированные
Сегодня сайт посетили: Инна, майкл, Оксанчик, Libra1510, майклпэрис, лиечка, мила60, angi16, aslik, Riverdance, kuzina251281, alenka_21