Новое на форуме / в фотоотделе / другие музыканты · Регистрация · Вход · Участники · Правила · Поиск · RSS
Страница 1 из 212»
Майкл Джексон - Форум » Раздел для меломанов » Другие музыканты на форуме » Другие музыканты » Jimi Hendrix
Jimi Hendrix
ИннаДата: Четверг, 22.09.2011, 13:43 | Сообщение # 1
Группа: Администратор
Сообщений: 15090

Статус: Offline





Jimi Hendrix

27 ноября 1942 — 18 сентября 1970


Знаменитый американский музыкант Джими Хендрикс родился 27 ноября 1942 года. Настоящее имя Джонни Аллен Хендрикс. Он настоящая легенда рок-музыки. Джими Хендрикс был неповторимым гитаристом, прекрасным певцом и отличным композитором.

Журнал «Time» в 2009 году признал музыканта величайшим гитаристом всех времен. Смелость и изобретательность – визитные карточки Джими Хендрикса. Это величайший виртуоз в истории рока.

Еще при жизни его признали лучшим гитаристом и гением своего дела. Он открыл в электрогитаре бесконечный источник возможностей нового звучания. Джими Хендрикс смог изменить лицо современной рок-музыки. Говоря о новшествах Хендрикса, критики подчёркивают, что он расширил диапазон и словарь электрической гитары и изменил лицо рок-музыки.

Талантом Джими Хендрикса восхищается большинство популярных музыкантов. Легенды рока черпали вдохновение в творчестве этого выдающегося музыканта.


Биография:














В док. фильме Джими Хендрикс: Последние сутки рассказывается о том, как на самом деле ушёл из жизни величайший гитарист.



 
irenaДата: Четверг, 22.09.2011, 16:32 | Сообщение # 2
Группа: Специалист
Сообщений: 6208

Статус: Offline



Live at Woodstock


Jimi's Best Guitar Solo Ever! (1970)


Foxy Lady (Live at Woodstock)


Hey Joe [Live]


знаменитое сожжение гитары
Wild Thing/Guitar Fire



 
ИннаДата: Четверг, 22.09.2011, 17:05 | Сообщение # 3
Группа: Администратор
Сообщений: 15090

Статус: Offline



одно из моих любимых выступлений - Hey Joe, Джими, играющий зубами на гитаре
 
ИннаДата: Четверг, 22.09.2011, 17:07 | Сообщение # 4
Группа: Администратор
Сообщений: 15090

Статус: Offline



Хит на все времена Little Wing
 
ИннаДата: Четверг, 25.04.2013, 13:50 | Сообщение # 5
Группа: Администратор
Сообщений: 15090

Статус: Offline



Из книги Electic Gypsy - о бабушках-дедушках и, конечно же, папе-маме

(перевод - Катерина Клюковка)
Источник: http://vk.com/topic-27174554_27310582


"Одна чистокровная принцесса племени чероки осталась в Джорджии и вышла замуж за ирландца по фамилии Мур. У них родился сын, Роберт. Этот полукровка, живший в мире, принадлежавшем белым людям, не мог достичь высот в карьере и общественной жизни. Став взрослым, он нашел себе работу уборщика и завел семью, женившись на чернокожей девушке Фанни. 19 ноября 1883 года у них родилась дочь. Именно она стала бабушкой Джими по отцовской линии — это была Нора Роуз Мур. Норе пришлось странствовать гораздо больше, чем ее историческим предкам.

Еще до изобретения радио, телевидения и кинематографа единственными формами общественного развлечения для американцев были представления бродячих артистов — артистов в шатрах, целителей, циркачей, менестрелей и актеров оперетт и водевилей. Водевиль родился из смеси всех перечисленных видов досуга, став ступенькой на пороге к эпохе электроники. Водевильные труппы состояли из певцов, комедиантов, актеров, испонявших монологи и мелодрамы, различные спектакли или отрывки из них, а также из артистов хора. Нора Мур начала как танцовщица в одной из водевильных трупп, путешествовавших по стране в поисках подходящей аудитории — по большей части мужчин, которые пожирали глазами откровенно мелькавшее во время спектакля женское тело — главный объект бурлесков, которые демонстрировались в барах и ковбойских салунах.

Актеры приезжали и уезжали, многие из маленьких групп не могли соревноваться с крупными, экстравагантно организованными представлениями начала ХХ века, и терпели поражение: артистам приходилось брести дальше, туда, где их ждали хоть какие-то деньги.

Примерно в 1911 году 29-летняя Нора в составе труппы актеров приехала в Сиэттл, находящийся на северо-восточном побережье Тихого океана. Оказалось, что это была последняя точка ее странствий — всю компанию арестовали. Но это ее не волновало: пора было где-то обосноваться наконец после долгих лет постоянных дорог, жизни на чемоданах, остановок на одну ночь в случайных городках. Ее муж Росс Хендрикс согласился с тем, чтобы остаться в Сиэттле.

Бертран Файлендер Росс Хендрикс родился в городе Урбана (штат Огайо) 11 апреля 1866 года, почти через год после окончания Американской Гражданской Войны. Его мать, как и мать Норы, звали Фанни. Фанни Хендрикс была бедной мулаткой, вышедшей замуж за человека по имени Джефферсон Хендрикс. Когда родился Росс, ей было уже сорок, и в это время Фанни осталась одна. Одно время в августе 1865 года она была уверена, что Росс — сын одного из самых состоятельных белых мужчин в Урбана — некоего Бертрана Файлендера Росса. В 1870 году он значился как крупный поставщик зерна с годовым доходом около 135 000 долларов. Как пересеклись их дорожки, неизвестно. Вероятнее всего, Фанни работала у Росса и, возможно, он ее соблазнил или изнасиловал. Могло быть и так, что она решила по-своему отомстить, назвав ребенка в честь отца — необыкновенно звучным по меркам ее круга именем. Таким образом любой житель того самого района узнал бы, кто настоящий отец сына Фанни. Тем не менее, несмотря на «привилегии» в начале своей жизни, сын Фанни не получил от проделок матери никаких материальных выгод.

После Гражданской Войны обещанная для чернокожих жизнь в стране с побежденным рабством и равноправием быстро стала всего лишь иллюзией. Бывшие рабы стали свободными, но захваченными другой системой, привязывавшей их к земле и заставлявшей быть в постоянном долгу у белого фермера. Свобода черных заключалась в том, что они теперь могли свободно жить в абсолютной нищете и свободно подвергаться линчеванию. На фоне остальных северных штатов расистские законы Огайо оказались в числе самых жестоких, в основном из-за страхов белых жителей, что освобожденные рабы переберутся через границы со штатами Кентукки и Вирджиния. Будучи довольно пожилым, Росс Хендрикс не боялся преследований, покинул Урбана и направился в большой город."

Ross and Nora Hendrix


Nora Hendrix


"Где-то по дороге он успел жениться и нашел работу особого полицейского в Чикаго, прежде чем уехать домой и снова заняться игрой в водевилях. На обратном пути он женился еще раз, теперь уже на Норе Мур.

Росс хотел, чтобы они уехали из «свободной» Америки вместе — и в 1912 году Нора и он направились к северу от Сиэттла по пятому шоссе за 175 миль через канадскую границу — в Ванкувер, желая начать новую жизнь. Там они создали свою семью. В 1913 году Нора подарила жизнь первенцу — Леону Маршаллу, а в следующем году родилась дочь Патриция, в октябре 1918 года — Фрэнк, а 10 июня 1919 года — отец Джими, Джеймс Аллен (Эл).

Эл Хендрикс, которому теперь 71 год [на момент издания книги Эл Хендрикс был еще жив], живет в благоустроенном пригороде Сиэттла. Стены его большого, уютного дома напоминают Доску Почета в честь знаменитого сына. Воры украли некоторые золотые диски, поэтому личная коллекция гитар и записей находится под замком. Окруженный фотоальбомами и документами семейного архива, Эл вспоминает о своем бедном детстве: «Мой папа, он встретил этого парня — кажется, его звали Мистер Кохен — и устроился к нему работать в школу гольфа. Это было единственное его место работы, о котором я знаю». Росс строго обращался с детьми, но Эл, самый младший, больше занимался сестрой и братьями. Ему повезло с семьей. «Мы были всегда вместе, и обо мне очень заботились».

Но в марте 1932 года произошла трагедия: у 19-летнего Леона случился приступ аппендицита, который обернулся смертью от перитонита. Росс умер два года спустя, в марте 1934 года. Семья начала распадаться: Пэт вышла замуж, но осталась в Ванкувере, Фрэнк женился в первый раз, а 15-летний Эл был вынужден самостоятельно пробивать себе дорогу в этом мире.

В школе Эл ничем не выделялся среди прочих учеников: в то время особых талантов у него не было, и ему оставалось только работать на самых низкооплачиваемых местах, какие можно было только найти в Ванкувере. «Я чистил ботинки, работал продавцом в парикмахерских магазинах». Золотыми у него были только руки.

Когда Росс был полицейским в Чикаго, ему нужно было много думать о себе. Этот инстинкт он передал по наследству и сыну Элу, который, будучи ростом всего пять футов [примерно 153 см], вынужден был защищаться, чтобы справиться с трудностями подросткового возраста. От своей матери Норы и брата Леона он унаследовал любовь к танцам как способу самовыражения и выплеска чувств.

Я приехал в Сиэттл около 1936 года, чтобы драться в команде «Золотые Перчатки». Это было их первое большое соревнование... бойцы съезжались со всех Соединенных Штатов. Тот парень спросил, хочу ли я туда поехать... и заработать 25 долларов за раунд. Я сказал: «Поеду». Я не знал, что «Золотые Перчатки» были дилентантами, и им бы в любом случае не заплатили. Таким вот был легкомысленным. В этой команде я дрался на Хрустальном Пруду, на Первой Авеню.

Эл доходил до финальных соревнований вопреки своему «У меня не было инстинкта убивать... не хотелось лупить парня снова и снова, пока от него ничего не останется, а публика все кричала, им хотелось еще и еще. А парень напротив мне ничего плохого не делал».

Другой причиной переезда стал джаз в биг-бэндах. В 1938 году в Ванкувер приехал Дюк Эллингтон. В эту эпоху танцевать джаз было необычайно модно.

Мы устраивали конкурсы по джазовому танцу. Но на этих соревнованиях черные танцевали отдельно от белых, потому что белые думали, что не сравнятся с черными. Однажды на такой конкурс пришли четверо из нас: Бастер Килинг, Альма, я и Дороти Кинг. Мы парами танцевали в группе черных. Главным призом была сумма в сто долларов. И мы танцевали так, что в ту ночь на всем танцполе, видимо, существовали только две черные пары.

Но завоевать приз, к сожалению, не удалось: в последнюю минуту девушки испугались, и заветные 100 долларов были утеряны — а это немалые деньги, особенно если больше работать негде."

Эл видел, что все надо делать самому. Он вышел и исполнил соло, танцуя под ритмы в своей голове, потому что ансамбль из белых музыкантов не понимал, что такое свинг. Он танцевал, поражая весь город, добавляя свои импровизации к модным па того времени.

Вскоре Эл нашел работу на железнодорожном вокзале Ванкувера. Совершенно случайно это оказалось тем, что нужно: он думал о Нью-Йорке и Чикаго, но про себя определял эти города, как «безумные и равнодушные». В конце концов, он решил следовать примеру родителей и переехал в Сиэттл.

И не в том дело, что там было легче жить: конечно, Эл не нашел улиц, усыпанных золотом. Он жил в худших районах, но при этом пытался удержать гармонию между телом и душой. К счастью, чтобы оживить душу, всегда приходили на помощь танцы. Однажды он танцевал с ансамблем Луи Армстронга, и это было его лучшее выступление — он станцевал все популярные в то время танцы. Толпа восторженно поддерживала его и аплодировала, и тот вечер можно по праву назвать самым удачным во всей танцевальной карьере Эла. И хотя его никогда нельзя было считать профессионалом, танцы меняли всю его жизнь. И благодаря любви к танцам он встретил однажды шестнадцатилетнюю Люсиль Джетер.

Люсиль была одной из восьми детей Престона Джетера и его жены Клэрис. Престон (1875 года рождения) приехал в Сиэттл из Ричмонда, штат Вирджиния. Он работал портовым грузчиком и шахтером в Уайтсвилле, что южнее Чарлстона, на Угольной реке. В такие места прогресс приходил позже, и работа в этих угольных рудниках напоминала все то же рабство. После побега с несколькими местными крестьянами, Престон изменил имя (Престон Джетер — это не настоящее имя) и уехал в Бостон. Там он подружился с белым доктором, устроившим его в колледж. Но даже образованный черный оставался черным, поэтому он остался в штате Вашингтон, работая на рудниках Росслин. О Клэрис известно немного: она родилась 17 января 1894 года в городке Литтл Рок, штат Арканзас.

Ситуация в их семье была обычная: много народу — мало денег. Когда Клэрис на время заболела, Престон не мог (или не хотел) приглядывать за детьми, поэтому ребят отдали в приемную семью немцев на севере штата Вашингтон. Они были единственными чернокожими детьми по соседству, но с ними обращались очень хорошо. Несмотря на это, такое разделение все равно оставило свой отпечаток. Сестра Люсиль, Долорес, рассказывает: «Вот почему мы все завели семьи, будучи молодыми, - чтобы растить детей, иметь близких, держаться все время вместе, но не все получалось так гладко, как мы хотели».

Люсиль родилась 12 октября 1925 года. Она была светлокожая, настолько светлокожая, что ее родные опасались, как бы она не сбежала, чтобы устроиться в мире белых. Но Долорес и остальные члены семьи ее обожали. «Она была милая-милая девочка». И едва она перестала быть ребенком, как в ее жизнь вошел Эл. «Мы встретились дома у общего друга», - вспоминает он. - «ее подруга случайно познакомила нас. Думаю, в то время она была очень молоденькой. В тот вечер мы пошли на танцы, это была пятница... играли Fats Waller”. Люсиль выглядела маленькой, она была очень красивой, утонченной и хрупкой из-за множества детских пневмоний, из-за которых она неделями жила в больнице. Но на танцполе это был настоящий джазовый вихрь, местная чемпионка по танцам, легкая, гибкая, быстрая. Эл наконец нашел для себя идеальную партнершу в танце. Позже он пришел к ней домой и спросил, увидятся ли они снова. Они встречались до 1941 года — и, казалось бы, перед ними расстилалась целая счастливая жизнь — но все надежды рухнули, когда прозвучало известие о бомбежке Перла Харбора японцами."

"Сразу же после объявления о войне во всем мире наступила безмерная неуверенность, страх и самые мрачные предчувствия — никто не знал, что произойдет в следующую секунду, и все понимали, что ничто больше не будет так, как прежде. В этих трудных обстоятельствах отношения в семьях стали теснее. Времени на ухаживания не оставалось. Эл работал в литейном цехе и был вынужден время от времени лечиться в больнице из-за грыжи. Но Дядя Сэм не дремал: в начале 1942 года Элу пришел вызов в армию. 31 марта 1942 года Эл, которому едва исполнилось 23, женился на Люсиль, едва ей исполнилось семнадцать. У них была еще одна важная причина связать свои дороги — Люсиль Джетер к тому времени оказалась беременна."

Но там, в 1947 году, казалось, что все будет хорошо. Даже несмотря на то, что было очень тяжело найти постоянную работу, Эл жил на деньги, сэкономленные во время службы на фронте. У Хендриксов появился свой домик, и в январе 1948 года родился второй сын, Леон Моррис, который, по выражению Эла, «явился как снег на голову». В сентябре того же года Джимми стал посещать детский сад, привязанный к местной школе.

Это безмятежное время длилось около трех лет. Эл брался за любую черную работу, конечно же, низкооплачиваемую и в то же время пытался закончить восьмой класс вечерней школы и учился на электрика. Ни одно из этих занятий не отвечало представлениям Люсиль о хорошей жизни, поэтому при каждом удобном поводе она оставляла Джимми и Леона на попечение своей матери. Эл злился, что Люсиль оказалась вовсе не такой примерной женой и матерью, как он ожидал от нее, Люсиль сходила от этого с ума, а миссис Джетер ругалась с Элом, потому что Люсиль все время куда-то сбегала. Другим камнем преткновения были деньги. Нищета научила Эла бережному и разумному обращению с деньгами. «Он очень строго относился к моей сестре», - говорит Долорес. - «Я назову вам настоящую причину их разрыва: она бы осталась с ним, если бы он не держал ее в ежовых рукавицах». После шквала слез и жестоких слов в адрес друг друга они расстались. В то время, когда мать покинула дом, Джимми и Леон проводили лето 1949 года в Ванкувере, у Пэт, сестры Эла. Они оставались там до самого начала учебного года, и через пару месяцев Джимми поступил в одну из тех школ, где учился еще Эл на Доусон-стрит. Когда Джимми и Леон возвратились в Сиэттл, оказалось, что умер муж Пэт — Джо, и у Эла с Люсиль появилась последняя возможность объединить семью. На Рождество 1949 года они снова оказались вместе, но праздничное настроение вскоре испарилось.

Все пошло по-старому: Люсиль пила и не появлялась дома сутками. Однажды случайно Эл с мальчиками отправились на ее поиски. Они нашли Люсиль с каким-то парнем, но тогда она вернулась к своей семье. В машине произошел скандал, и Люсиль в порыве нажала одновременно на газ и на тормоз. Леон вспоминает, что «машина подпрыгнула по направлению вперед, а затем резко остановилась, и мы с Джимми вылетели на переднее сиденье. И вот уже мама плачет и просит у нас прощения... обнимает и снова нас любит. Это было самое лучшее проявление любви, которое я когда-либо получал от нее. Возможно, Джимми бы тоже так сказал». Эл и Люсиль разошлись уже окончательно, а в декабре 1951 года последовал официальный развод. Эл был назначен опекуном Джимми и Леона, а также младшего брата Джо, родившегося в 1949 году. Джимми и Леон остались с отцом, но Джо вскоре пришлось отправиться в детский дом. Через несколько лет у Эла произошла болезненная встреча с Джо на улице, когда Джозеф отказался его признавать. В документах из роддома говорится, что до развода Люсиль родила еще двоих малышей: Кэти Айру (27 сентября 1950) и Памелу Маргериту (27 октября 1951). В обоих случаях на бланках свидетельств о рождении Эл значился отцом. Кэти родилась на шестнадцать недель раньше срока и весила всего 1 фунт 10 унций (примерно 700 граммов). Удивительно, но она выжила, и позже ее усыновили.

Джимми и Леон все еще виделись с Люсиль. «Она приходила, - рассказывает Эл, - и обещала множество всего: она, мол, сделает то, сделает се, а Джимми — он однажды меня спросил: «Почему мама всегда обещает-обещает, но знает, что никогда не сможет выполнить обещания?» А я сказал: «Ну, значит, она имела в виду, что хочет сделать то, о чем говорит». Я никогда не говорил при нем плохо о ней, никогда не упоминал о том, как мне с ней было тяжело, потому что он и так это знал.» Элу надоедали эти ее посещения, во многом потому что она приходила поздно ночью, когда на следующее утро ему надо было вставать на работу, а детям — в школу. Люсиль обычно заявлялась с бутылкой в руке и с очередным дружком под руку. На самом деле, по словам Леона, он и Джими видели свою мать гораздо чаще, чем думал Эл. «Мы не ожидали ее увидеть — мы просто проходили мимо ее дома. Папа обычно угрожал отправить нас к маме, когда мы плохо себя вели, но нам с ней было весело... Она любила нас со всей силой, с какой только можно было любить, все эти несколько дней, а потом исчезала на целые месяцы».
 
ИннаДата: Четверг, 25.04.2013, 13:53 | Сообщение # 6
Группа: Администратор
Сообщений: 15090

Статус: Offline



~продолжение~


Между тем Джими учился в одной из школ Сиэттла. С 1949 года до развода родителей он посещал школу «Райнер Виста», а потом — начальную школу Горация Манна на Восточной Вишневой улице и 23-й авеню.

Школьные записи свидетельствуют о том, что вначале Джими исправно посещал занятия, но когда музыка вошла в его жизнь, стал больше опаздывать. Его отметки обыкновенно были ниже среднего; он занимался плохо даже по музыке; зато на уроках рисования и живописи он занимался блестяще. «В школе я рисовал. Учитель говорил: «Нарисуйте три пейзажа», - и я создавал нечто абстрактное вроде Марсианского заката. Это не шутка». По воспоминаниям Леона, однажды Джимми отправил в компанию «Форд» несколько дизайнов для автомобилей и даже получил за это награду.

На пути из школы Джимми, как и многие ребята, бегал на улице. После очередного инцидента в школе «Райнер Виста» Джими стал ходить в начальную школу «Леши» на 32-й авеню и близко подружился с мальчиком по имени Джеймс Уильямс. Они играли вместе в Мадроне или Сюард-Парке, убегали к бой-скаутам, помогали друг другу, придумывали прозвища: Джимми был «Хенри» (от «Хендрикс»), Джеймса называли «Картофельные чипсы», потому что он только их и ел. Джимми часто гулял со своим псом Принцем и с младшим братом Леоном.

Он брал меня на прогулку и мы исчезали до заката солнца. Эл часто не обращал на это внимания, поскольку его самого подолгу не было дома, и только жалобы от соседей на «неприкаянных детишек» разносились по всем окрестностям.

Летом мы зарабатывали тем, что с трех часов утра продавали соседям фрукты, пончики и другие подобные штуки, зарабатывая денег на карманные расходы. Иногда мы возвращались поздно, опаздывая на автобус. До станций было рукой подать, и мы ждали, пока какой-нибудь поезд не отправится в путь, и доезжали бесплатно до поля, где росла фасоль. Еще до полудня мы зарабатывали несколько долларов, а потом бежали купаться. Мы были настоящими бродягами, нас всегда кто-то кормил — с кем бы мы ни оставались. А Джимми в то время был для меня целым миром — и моим единственным другом.

По выходным Эл иногда брал Джимми и Леона в кинотеатр «Атлас». Они смотрели фильм «Принц Валиант», сногсшибательную приключенческую картину, выпущенную в 1954 году, в основе которой лежал мультяшный персонаж Викинг. После просмотра этого фильма Джимми и назвал своего пса Принцем. Но самым любимым его кино стал «Флэш Гордон». Вспоминает Леон:

Вы, должно быть, видели космодромы и ракеты, но для нас это было настоящей фантастикой. Папа давал нам немного денег на попкорн и на вход. Именно после этого фильма Джимми прозвали Бастером: все называли его так в честь актера Бастера Грэбба, исполнявшего главную роль во «Флэше Гордоне». Мы переодевались в плащи и шлемы... Джимми однажды даже спрыгнул с крыши — он действительно поверил в то, что умеет летать. Джимми рассказывал мне все о звездах и планетах, сочинял рассказы и рисовал удивительные картины.

Как любой ребенок, Джимми тянулся к сказкам и научной фантастике. Позже, в текстах его песен будут отсылки к космической тематике. Природа Вселенной имела для него огромное значение — в его собственной, личной космологии, мировоззрении и места, которое он занимал на этом свете. Как подросток, Джимми создавал параллельную вселенную, чтобы дать выход своему живому и творческому воображению.

Когда он мчался по улицам «черного» района Сиэттла, его волнистые пряди сбивались под шлемом, плащ взлетал в воздух, и он больше не был застенчивым, смущенным маленьким мальчиком с печальными глазами, который не понимал, почему его мама остается с ним всего лишь на минуту, а в следующее мгновение куда-то исчезает. Нет, он находился уже на Планете Монго и спасал Землю от Безжалостного Минга. А в своих картинах он воспроизводил битву за власть над Нептуном или чудесные ландшафты своего воображаемого дома на Юпитере. Это были его собственные миры, где не могло возникнуть никаких ужасов и неприятных неожиданностей.

Если спуститься с небес на землю, можно отметить, что Джимми прекрасно занимался спортом. В Леши он постоянно играл в команде по ирландскому футболу, и когда в 1955 году он стал старшеклассником, то играл за Capitol Hill Rough Riders. “Мы выигрывали у китайцев, японцев, пуэрториканцев, филлипинцев — мы побеждали во всех футбольных матчах».

Эл пытался справиться с ролью отца-одиночки и тщательно следил за тем, чтобы ребята не остались голодными, ходили в хорошей обуви и посещали школу. Сам Джимми знал, насколько это было тяжело для Эла и позже рассказывал Фредди Мэй: «Он, может быть, и не был семи пядей во лбу, но зато очень о нас заботился». Но жизнь была нелегка: Элу надолго приходилось отлучаться из дома, и это существенно подкашивало надежды Джимми и Леона на счастливую семейную жизнь.

Эл был вынужден перекладывать заботу о сыновьях на других людей: на целый день или на более долгие сроки, когда ему недостаточно платили или просто когда Эл чувствовал, что не сможет справиться. Его сестра Пэт приехала из Ванкувера ненадолго, но Джимми часто оставался с братом Эла Фрэнком и его женой Перл, в доме у Фредди Мэй, вместе с Дороти Хардинг и двумя друзьями семьи — Биллом и Эрнестиной Бенсон. Дочь Пэт — Грэйси — присматривала за Джимми, а еще он постоянно ездил навещать бабушку Нору, от которой он многое взял: «Моя бабушка — полнокровная индианка (!) …. Она шила для меня одежду. Но когда я приходил в школу, все надо мной смеялись — ну знаете, обычная история».

Семейный бюджет истощался еще и из-за страсти Эла к азартным играм. Леон с горечью отмечает: «Он испытывал удачу в игровых автоматах и не приносил в дом ни гроша». Иногда Эл уходил из дома на более долгое время, чем обычно, потому что всю ночь напролет играл в карты, возложив всю ответственность за семью на Джимми. Леон вспоминает временную домработницу-няню Эдит, которая присматривала за ним, когда Джимми был в школе, а Эл — на работе: «Я каждый день ждал Джимми из школы, потому что эта женщина совсем обо мне не думала — не кормила меня и никак не заботилась обо мне. Каждый раз, когда Джимми с утра уходил в школу, меня охватывал страх».

Эдит была нужна затем, чтобы к Элу не присматривались социальные службы. Леон говорит: «Соцслужбы прикапывались к нашему дому в течение нескольких лет, потому что поступали жалобы. Когда они приходили надолго, меня и Джимми отправляли в другую комнату, но самое главное мы поняли: мы можем попасть в приюты». По некоторым причинам Леон был отправлен в приемную семью в восемь лет. Он даже ненадолго оставался в доме Люсиль.

Обстоятельства складывались так, что когда Элу приходилось туго, Джимми обычно оставался рядом с ним, а Леон уходил, хотя по сути Эл заботился о них обоих. Сам Эл отмечает, что он больше думал о Джимми как о старшем сыне. Но опять же став старше, Джимми смог быть более самостоятельным, поэтому с точки зрения Эла, уже не было особой нужды за ним присматривать.

Леон никогда не понимал, почему попал в детский дом. «Единственное, что меня поддерживало, - это мысль о том, что Джимми будет меня навещать... Я попал к Уиллерам — в богатую «черную» семью с восемью собственными детьми. Они и вправду хорошо к нам всем относились: я называл тамошнюю маму своей мамочкой, а Джимми приходил почти каждый день». Это был один из семи домов, в которых жил Леон.

Все эти неурядицы и незащищенность объясняют, почему Джимми рос тихим и замкнутым. В те самые годы, когда начинает формироваться личность, ему нельзя было иметь сильные эмоциональные привязанности. Как только он прикипал к кому-то сердцем, этого человека тут же у него отнимали. Жизнь прыгала, как мячик, между семьей и друзьями, и в результате он стал бояться эмоциональных связей и пристрастий — ощущение, которое взрослый Джими с точки зрения разума попытается назвать «свободой». В то же самое время он уже разочаровался в людях и не мог найти тех, с кем мог доверительно разговаривать и кто мог бы слушать то, о чем он говорит.

Эл, в свою очередь, только ухудшал ситуацию, оставаясь глухим к чувствительности Джимми и не сумев оценить, что характер сына был результатом его долгих отсутствий и ошибок. Дороти Хардинг вспоминает один случай, произошедший, когда Джимми было три года:

Мы находились у кого-то дома, Эл был неподалеку с мальчиками и Люсиль. Джимми был маленьким и только учился зашнуровывать ботинки, а ему пытались объяснить, как это делать. И он так нервничал. Эл наблюдал за ним, и Джимми пытался сделать все верно. Но он так переживал, что все шло наперекосяк. Эл накричал на него, а я сказала: «Он всего лишь маленький ребенок, ты только сделаешь его нервным и наделаешь дел». «Не наделаю я никаких дел, - ответил Эл. - Он просто тупой, как и его мамаша».

Но Дороти оказалась права: Джимми был болезненно застенчивым и закрывался от других в течение долгих лет.

Эл работал на мельнице, в местном магазине и на заправочной станции. Но работу по специальности электрика он так и не смог найти «из-за предрассудков», по мнению Леона. Другая проблема заключалась в том, что Эла все время вызывали в школу, потому что Леон плохо себя вел или с Джимми произошло очередное приключение. Работодатели смирялись с его отгулами.

Эл переезжал в зависимости от меняющейся обстановки, и становится понятно, почему Джимми посещал все время различные школы. Одно время у Эла был собственный дом, но в 1956 году он его потерял, не сумев оплатить счета. Электричество отключили, и на обед оставались только гамбургеры с кониной. Это было очень трудное время для Эла и мальчиков. Леона забрали в детдом, Эл и Джими перебирались в дома, принадлежавшие другим людям. В течение того года Джимми из Старшей школы Мини перевелся в старшую школу Вашингтона (20 февраля) на Колумбийском шоссе, а в Июне оставил Вашингтонскую школу и вернулся в прежнюю в начале сентября.

После развода с Элом Люсиль продолжала жить со своими дружками-собутыльниками и родила пятого ребенка, Альфреда. Была у нее и очередная интрижка с Джоном Уильямсом. Дороти и мать Люсиль, Клэрис, подали на Уильямса в суд за то, что он хотел перевезти Люсиль через границу без согласия властей. Вильямса приговорили к пяти годам заключения, но он обещал отомстить семье Люсиль. Дальше рассказывает Долорес:

Его долго не было, и я уже забыла о нем. Затем однажды я пошла в магазин и вдруг увидела кадиллак и подумала, кто бы это мог быть... Забавное чувство. Ведь все знали о том, что Уильямс угрожал нам. Люсиль до смерти испугалась. Мы знали, что он будет искать Люсиль в доме матери, поэтому она осталась на некоторое время у Эла Лонгакреса, в доме через улицу. Он владел одной из квартир этого дома. Люсиль повторяла: «Что делать, если он придет сюда?» Эл Лонгакрес сказал, чтобы она не отчаивалась и достал ружье.

По поводу кадиллака Долорес не ошибалась.

Джон Уильямс отправился с другом в мой дом и повзонил.
Чего вы хотите?
Мы ищем Долорес. Вы ее знаете?
Нет, не знаю.
Разве она здесь не живет?
Нет, не думаю. Может быть, и жила много лет назад.
Вы знаете Люсиль?
Нет, не знаю, но позвольте, я позову мужа и тогда -
О нет, нет, все хорошо. Мы просто спросили.

Он уехал, но они развернули машину, и поехали к дому Лонгакров. Они все знали. Позже Люсиль мне рассказывала, что они постучали в дверь, и она обнимала Джо и Пэмми изо всех сил, надеясь, что они не расплачутся, иначе — конец. Они стучали в дверь Эла Лонгакра.

Друг Люсиль хочет встретиться с ней в его машине.
Ее здесь нет.

Затем Джон закричал: «Я знаю, что она здесь. Я знаю, что она здесь, и мы заберем ее обратно в Канзас-Сити. [По правилам Уильямс должен был покинуть штат Вашингтон].

Только через мой труп.

Эл достал ружье.

Они не ожидали этого и попятились. Сели в машину, уехали, и мы больше никогда их не видели.

23 декабря 1957 года Люсиль вышла замуж за моряка Билла Митчелла. Она отдалилась от семьи Хендриксов, но один свидетель, не пожелавший назвать свое имя, сказал, что последний раз видел, как Люсиль сидела на углу 3-й улицы и Йеслер-стрит и ела мармелад из маленьких картонных стаканчиков с тремя ребятишками — самому младшему должно было быть около трех лет.

Иногда Люсиль попадала в больницу из-за хрупкого организма и, по словам Дороти, «ей помогали разные люди... Джимми видел ее в больнице. Я думаю, он тайно пришел ее навестить и не хотел, чтобы об этом узнал отец.»

В 1957 году Люсиль еще раз легла в больницу. В то время сестра Эла Пэт, приехавшая из Ванкувера, захватила Джимми навестить маму. Он говорил с ней немного — только смотрел. Пэт опасалась болезненного вида Люсиль, но она пребывала в хорошем расположении духа и незадолго до больницы сделала симпатичную стрижку. Джимми видел свою мать в последний раз. Люсиль была больна, но не заботилась о себе — даже когда у нее уже был цирроз печени, она продолжала думать только о выпивке. 2 февраля 1958 года состояние ее печени спровоцировало разрыв желчного пузыря. Началось сильное внутреннее кровотечение, и она умерла.

По поводу похорон ходят противоречивые истории. Эл утверждает, что не мог поехать на похороны, потому что у него не было машины (что на самом деле звучит не очень правдоподобно), но что если бы Джимми и Леон захотели, он бы их отпустил. Они, конечно, отпрашивались у него, но другие (и сам Леон) говорили, что Эл решительно отказал им. Эл мог придумать любое оправдание, чтобы не ехать на похороны самому, тем более что там была семья Джетеров и новый муж Люсиль. Но те, кто поехал, были бы рады взять с собой если не Леона, то хотя бы Джимми. Джимми не придавал значения истории с запрещением Эла ехать на похороны потому, что Джими всегда уважал авторитет своего отца и не пошел бы против его воли. Дороти сказала Элу: «То, что ты делаешь в жизни своих детей, к тебе же и вернется».

Джими был потрясен смертью матери, но скрывал горе внутри, и этим он очень напоминал самого Эла. Суть его жизни в отцовском доме состояла в том, что многое так и не было высказано. Однажды вечером, в августе 1967 года, во время концерта в лондонском театре Савиль, он посвятил песню «The Wind Cries Mary” матери; случайно он упомянул о ней в интервью. «Я помню, мне было четыре года, и я случайно намочил штанишки, и стоял часами под дождем, поэтому промок до нитки, а моя мама об этом бы уже не узнала. Но все-таки, все-таки она знала». Но его чувства должны были найти истинное отражение в стихах его песен, и не будет преувеличением, если мы скажем, что это самые вдохновенные и выдающиеся моменты его лирики.

Она ему снилась. После одного сна он написал самую проникновенную балладу, Angel. Еще один образ он описал в интервью в декабре 1967 года:

Моя мама уезжала на верблюде. Шел большой караван, она все говорила: «Я с тобой еще увижусь». И она проезжала под деревьями, тени падали на нее, эти узоры от листьев падали ей на лицо, когда она находилась под ними. .. Знаете, как солнце просвечивает крону дерева, и если ехать под ним, то тень проходит по всему лицу... зеленым и желтым... Она говорила мне: «Знаешь, я больше тебя никогда не увижу. Но мы увидимся». Прошло около двух лет, и она умерла. А я сказал во сне: «Да, но куда ты уходишь?» Я помню это. Я запомню это навсегда. Никогда не забывал и не забуду. Есть сны, которые нельзя забывать.

Люсиль воплощала в себе смесь опасности, восторженности и веселья — отсюда, может быть, какая-то часть уже взрослого Джимми желала находиться в обществе женщин, ведущих себя рискованно и, что называется, «из ряда вон». Люсиль также была внутренне свободной, не скованной правилами или общественными ожиданиями, была сама собой еще до того, как это стало модным, несмотря на общение со множеством мужчин почти на глазах у своих детей. Но она была матерью Джимми, вот все, что он знал о ней. Вот все, что его волновало в ней. Он был благодарен за любую частичку любви, которую она ему дарила. Люсиль стала важнейшей легендой его жизни, полной тайн и фантазий.

Джими слышал множество историй о своих странствовавших предках — о дорожной жизни Норы в водевильной труппе, о бродяжническом существовании индейцев — это были жизни людей, где все было сказано, сделано и оставлено в прошлом. А в этом мире нужно было воплощать другие мечты и стремления, на перекрестках жизни нужно было делать другой выбор. Это могло оказаться путешествие в никуда, поиск потерянного аккорда, который никогда не найдется, но цыганский страннический дух жил на протяжении многих поколений и на Джимми заканчиваться не собирался. Его тяга к путешествиям была тесно связана с желанием покинуть Сиэттл — город, ставший символом его детской незащищенности и неуверенности. Он редко беседовал с кем-либо о своем детстве — вот самое откровенное, что мог сказать Джими: «Я много раз убегал из дома, потому что чувствовал себя очень несчастным. Когда папа обнаруживал, что меня нет, он просто с ума сходил от горя. В основном я оставался у тети или бабушки. Между мамой и папой было очень много непонимания. Мы с братом переходили из дома в дом, потому что мама и папа все время ссорились».

Близкие Джимми люди знали, что желание уехать засело в нем довольно глубоко. Это не была детская реакция с затаенной мечтой, чтобы его отговорили или чтобы сбежать, а потом вернуться к чаю. Люди, вроде Дороти Хардинг, хорошо знали, что в один прекрасный день Джимми все равно уедет на поиски лучшей жизни.

Дороти:

Дети и мы с Джимми сидели на крылечке — пели песни и ели воздушную кукурузу. Но уже вечерело, и я сказала: «Джимми, я пойду в дом купать детей и укладывать их спать, но скоро вернусь». И вот я все сделала, детки помолились на ночь и ушли спать. Я вернулась, а Джимми плакал. Меня это так поразило. Я обняла его и спросила: «Ну, малыш, что такое?» А он все всхлипывал. Тогда я сказала: «Что случилось? Расскажи тете Дороти».

«Тетя Дороти (шмыг-шмыг носом), когда я вырасту большой, я уеду далеко-далеко отсюда. И я никогда не вернусь больше. Никогда».

Я просто не знала, что ответить. Я обняла его, и слезы бежали у меня по щекам. Я предложила: «Давай-ка споем песенку, одну церковную песенку», и рассказала ему про Священное Писание и объяснила, что «Иногда в жизни случается и такое, что тебе не нравится. Но знаешь что? Дети бывают духовно сильнее своих родителей, и однажды ты сможешь помочь им тоже вырасти». Он посмотрел на меня и спросил: «Правда?» Я ответила: «Да, ведь ты действительно умный мальчик, и у тебя доброе сердечко».

Когда мама Джимми умерла, ему было пятнадцать лет. Прежде чем окончился этот год, в его руке было средство от плохих воспоминаний. Именно в этом году у него появилась первая собственная гитара.

(перевод - Катерина Клюковка)
Источник: http://vk.com/topic-27174554_27310582
 
ИннаДата: Четверг, 25.04.2013, 13:57 | Сообщение # 7
Группа: Администратор
Сообщений: 15090

Статус: Offline



~продолжение~


Глава 3.
Волшебный испанский замок


Музыка была всегда неотъемлемой частью детства Джимми, чем-то, что впиталось глубоко в его подсознание, прежде чем он сделал осознанные шаги к проявлению своей музыкальной фантазии.

Посещения Норы в Ванкувере были связаны с ее воспоминаниями о времени, проведенном в хоре, и с индейскими сказками и легендами, в которых музыка и танец играли важную роль в магии и ритуалах.

Музыка напоминала о хороших временах — счастливых днях, когда его родители еще были вместе, заботились о нем и о его брате Леоне днем и танцевали вечерами. Эл и Люсиль серьезно занимались танцами; какие-то движения, безусловно, демонстрировались и дома под звучание коллекции записей, которую собирал Эл. В тех домах и районах, где Джимми проводил детские годы, нередко устраивались вечеринки. Мелодии Дюка Эллингтона и Каунт Бэйзи, мелодии ритм-энд-блюза Луи Джордана, Джо Тернера или Роя Милтона разносились по ночному воздуху, в то время как люди смеялись, что-то пили и танцевали до самого восхода солнца. Музыка была забавой.

Даже музыка, несущая в себе послания, воспринималась как развлечение: та музыка, которую он слышал в Пятидесятнической Церкви для чернокожих верующих, которая занимала центральное место в жизни родных Джимми. Он часто пел духовные гимны вместе с Клэрис и тетей Дороти в Церкви Господа Христа на перекрестке 23-й и Мэдисон-стрит. Когда Джимми был маленьким мальчиком, его однажды выгнали из церкви за то, что он надел вместе с костюмом кроссовки. Это отложилось пятном на его восприятии религиозных организаций. Но все же он не мог не заметить, как однажды сказал Фредди Мэй, что людям, собравшимся в Церкви, было хорошо вместе. И в этом заключалась суть Пятидесятнического христианского движения, радостного воспевания Господа, в противовес формальности белого или черного направлений фундаментального баптизма. В собраниях пятидесятнических христиан были танцы и духовная музыка, они пели песни, в которых отражались впечатления бедного «черного» рабочего класса. Исполнители этой церкви подыгрывали себе на музыкальных инструментах и не считали их принадлежностью исключительно мирской музыки. Часто звучали гармоника, гитара, тамбурины. В песнях о жизни чернокожих на Земле пятидесятники были близки исполнителям блюза - «дьявольской» музыки, как считали в то время, но их, похоже это обстоятельство ничуть не расстраивало, в отличие от приверженцев баптистской и методистской церквей. Как отмечает Чарлз Кейл в своем исследовании «Городской блюз», «Священная музыка негритянских церквей бедного класса не стояла на одном месте: постоянно добавлялись новые песни, а устаревшие исключались из репертуара», и он отмечает, что музыка «черных» церквей «была намного консервативнее, чем мирская».

Но для Джимми смотреть и слушать оказалось недостаточно: он хотел участвовать в исполнении. Уже в восемь лет в его голове звучали мелодии, которые пока не могли вырваться, потому что денег на инструмент не было. Многие чернокожие ребятишки мечтали стать музыкантами; Джими решил подождать, а между тем «проигрывал» свои музыкальные фантазии на... венике.

Веники и метлы вообще играли важную роль в истории гитарного блюза. «Многие блюзовые исполнители из пределов Миссиссиппи начинали играть на самодельном однострунном инструменте». Дети, у которых не было гитары, брали соломинку из веника и растягивали на стене дома. Какой-нибудь твердый предмет (например, камень) поднимал и натягивал соломинку с одного конца для создания определенной тональности, и в то время как одна рука играла на струне, другая перекатывала бутылку по поверхности, чтобы изменить тональность.» Вот как Элмор Джеймс, король «бутылочной» гитары, начинал играть, и с этого же начинал и Б.Б. Кинг:

Думаю, все ребята делали такую штуку, потому что там, где я рос, музыкальные инструменты достать было трудно. Когда мы хотели сыграть что-то, натягивали соломинку. Мы обычно прикрепляли ее к стене дома, возле крыльца. Брали соломинку от веника.

Еще была такая проволочка, которую обматывали вокруг соломинок, не позволяя венику рассыпаться. И мы находили старый или новый веник, если могли его достать, не будучи пойманными. Вынимаешь эту проволочку и прикрепляешь к доске или стенке.

Но Джимми так и не удавалось извлечь хоть какой-то звук из своей метлы. Эл вспоминает, что когда он «уходил на работу, то просил его убрать в комнате до моего возврашения. Когда я приходил домой, у кровати всегда валялись соломинки из веника. «Ты разве не подметал?» Он говорил: «Подметал». Но дело в том, что он сидел на кровати и бренчал по венику, словно играл на гитаре.» Леон вспоминает и такое: «Папа ворвался с воплем и с криками, так, что у него вены вздулись на лбу: «Веники стоят денег!!! Я говорил вам не разбрасывать соломинки по полу. Ну-ка свяжите веник обратно!!!» Джимми делал так, как ему говорили, но все еще продолжал напевать и представлять, словно он играет. Он ходил с веником по улицам, даже брал его в школу. Все думали, что он сошел с ума.»

Когда Джимми учился в начальной школе Горация Манна в начале пятидесятых, социальный работник пытался достать ему настоящую гитару на средства из фонда для нуждающихся детей. Эта женщина видела, что Джимми так страстно увлечен игрой, и отсутствие гитары разрушило бы его психику. Целый год она наблюдала, как Джимми целыми днями носил с собой веник, а потом попыталась поговорить с начальством школы о том, что надо подарить Джимми гитару, чтобы он развивал музыкальные способности. Но директор школы был совсем не согласен с тем, что для психики Джимми была необходима гитара. И вот Джимми стал экспериментировать со звучанием, использовав прием старых музыкантов, которых было много в окрестностях. Он вырезал дырку в коробке из-под сигар, растянул кусок резинки поперек и и прикрепил нечто, похожее на гитарный гриф, с одного конца. А потом у него появилась и старенькая укулеле с одной струной, которую Эл нашел во время уборки в чьем-то гараже.

На этой укулеле Джими выучил множество песен, таких, как «Питер Ганн» Генри Манчини, но возможно, одной из песен, которые оказали наибольшее влияние на Джимми и его приятелей-гитаристов в то время, стала новая песня «Странная любовь» в исполнении Микки и Сильвии. Эта песня входила в лучшую двадцатку хитов в 1956 году в студии RCA Groove Label Микки — это Микки Бейкер по прозванию «Гитара», блюзмен и один из лучших сессионных музыкантов студии Атлантик Рекордз. Сильвия — это Сильвия Вандерпул, которая позже основала студии All-Platinum и Sugar Hill Records. Песня «Странная любовь» оказалась важной по нескольким причинам. Во-первых, вокал Сильвии был поставлен самим Бадди Холли (еще одним любимым музыкантом Джимми того времени) и немного подогнан к ее собственному стилю. Во-вторых, соло Микки Бейкера в этой песне было, возможно, первым гитарным блюзовым соло, который когда-либо слышали белые подростки. Благодаря коллекции Эла Джимми сделал существенный шаг вперед, пока в Сиэттле не появилось радио для чернокожих (1958 год). Конечно, ни на одной «белой» радиостанции было не услышать Мадди Уотерса или Ти-Боун Уолкера. Песня являлась также замечательным примером того, как можно использовать гитару, чтобы сымитировать диалог между мужчиной и женщиной. Такой дуэт в течение всей песни, от начала до конца, завершается возгласом Сильвии в ответ на «телефонный звонок» гитары Микки. Соло на однострунной гитаре поразило Джимми. «После того, как он это услышал, - вспоминает Леон, - он начал искать что-то свое, играя и сочиняя песни на одной струне».

Джимми был большим поклонником Элвиса: в частности, он любил «Love Me Tender” и вместе с 15 000 других поклонников, видел Элвиса в Сиэттле на Стадионе Сикс 1 сентября 1957 года. Элвис выехал на сцену в кадиллаке, подошел к микрофону и попросил всех встать, так как сейчас прозвучит национальный гимн. Когда все встали, он обхватил гитару и зарычал под ритм ударных «Hound Dog”. Толпа обезумела, Джимми хлопал и отбивал ритм ногой во время песни. Леон вспоминает встречу с другим гигантом рок-н-ролла того времени — Литтл Ричардом. В 1957 году Ричард Пеннимэн решил, что его способность покорять аудиторию и доказывать мощь коллективного восторга нужно использовать в служении Господу. Он оставил музыкальный бизнес на полпути во время австралийского тура и вернулся в Штаты, в Сиэттл, чтобы встретиться со своей матерью и начать новую карьеру баптистского пастора. «Однажды перед нашим домом припарковался большой каддилак, - вспоминает Леон. - Джимми и я выбежали, а там собственной персоной на заднем сидении — Литтл Ричард! Вокруг его головы была лента и он остановился, чтобы просто нас увидеть! Его мама жила в этом районе, и он узнал, что мы с ума сходили по музыке... Мы все ходили в ту же церковь, Церковь Баптистов Доброй Воли на пересечении 14-й улицы и Спринг-стрит».

Джими впитывал в себя музыку отовсюду, откуда только мог ее услышать: из записей, радио, он мог даже сидеть рядом со старыми блюзменами, собиравшимися по соседству с его домом. Старики-музыканты играли блюзовые песенки кантри - любимым музыкантом был Биг Бил Брунзи. Как и Джими, свой первый инструмент Брунзи сделал из коробки от сигар - на ней он играл те самые кантри-песенки, которые привез из штата Арканзас. В 1920м году Брунзи едва исполнилось 30, он переехал в Чикаго, услышал блюз, научился играть на гитаре. Он играл регтаймы, танцевальные песенки, песенки кантри и даже организовал группу из пяти человек. Когда он играл медленный блюз, ему часто аккомпанировал на пианино Черный Боб. Джимми всегда тянулся к мягким балладам, и самое лучшее, что ему удавалось как автору песен, - это результат его романтического склада души.

К тому времени Джимми играл один, терпеливо учась новому, экспериментируя, пытаясь почувствовать инструмент. Джимми и его гитара стали неразлучными: она оказалась просто частью него, средоточием его ума и тела, дверью внутрь его души. Можно было даже сказать, что гитара была им самим, определяла, кем же он являлся на самом деле, формировала его личность и ощущение самого себя в мире, а этого ему недоставало в его нелегкой жизни. Гитаре пришлось стать его домом, его голосом. Теперь же он хотел стать немного сильнее, чтобы этот голос был услышан как можно дальше.

Его всегда восхищала электроника. Однажды он разобрал приемник Эла на мелкие детали. "Ты зачем это сделал? Ты зачем это сделал?" "Пап, просто хотел посмотреть, как это все работает". Он отчаянно хотел электрическую гитару. "Для начала мне нужно было доказать, что я умею играть хотя бы пару песен на гитаре моего друга, но дело шло не так-то быстро". Наконец Эл согласился взять Джимми в Музыкальный магазин Майерса и купил ему белую гитару Supro Ozark. В то же время Эл приобрел для самого себя саксофон и мог играть дуэтом с Джимми. Много лет он никогда не понимал своего сына до конца, но потом точки соприкосновения все же нашлись. Он увидел, что его сын увлекается музыкой настолько же серьезно, насколько сам Эл в свое время занимался танцами. Сначала они играли вместе, но вскоре Эл понял, что Джимми гораздо лучше ладит с гитарой, чем он сам - с саксофоном. Была, правда, еще одна проблема - как можно было работать с электрогитарой без усилителя? Впрочем, усилитель скоро появился, а Джимми получил возможность впервые играть на публике, для жителей Сиэттла.

В Америке существует давняя традиция: ассоциировать важные в истории музыки города с неким маленьким миром: Новый Орлеан, Нью-Йорк, Чикаго и Канзас-Сити отличались своим джазом и блюзом. В этих городах музыка являлась развлечением для картежников, шулеров, пьянчуг в разного рода барах и салунах. Сиэттл развивался на почве грубого, жесткого мира, не допускавшего компромиссов. Буквально как только в городе были посажены первые деревья, зародился квартал "красных фонарей" Сиэттла.

В марте 1948 года 18-летний Рэй Чарлз прибыл в Сиэттл из Флориды. "В Сиэттле было здорово... Город был открыт всем. И на пике популярности был бизнес развлечений. Всюду царил дух азарта и соревнования. Многие парни вышли из вооруженных банд... В то время на улицах можно было встретить массу музыкантов, слонявшихся без дела и готовых взгреть тебе задницу по малейшему поводу." В числе многочисленных профессий Чарлза оказалась еще профессия пианиста в ансамбле Bumps Blackwell, где на трубе играл Куинси Джонс. Блэквелл занимался продюсированием Литтл Ричарда, в то время как Куинси Джонс стал одной из наиболее продуктивных и успешных исполнителей в поп-музыке того времени. Среди его побед можно отметить не один фильм, завоевавший разнообразный награды, а также продюсерскую работу над альбомом Майкла Джексона "Триллер".

В пятидесятых годах лучшую музыку в Сиэттле можно было услышать в нерабочее время в клубах наподобие Rocking Chair, Esquire и Palomar Theatre. Общественный клуб штата Вашингтон организовывал выступления звезд блюза - Мадди Уотерса и Би Би Кинга, которые привлекали публику в возрасте старше тридцати. Молодежь и подростки блюзом не интересовались. Они приходили смотреть на артистов ритм-энд-блюза - Литтл Вилли Джона и Хэнка Бэлларда (обоих "открыл" Джонни Отис). Еще одним любимцем публики являлся Клайд МакФаттер.

Клубы посещала самая разная публика, но были и два отдельных музыкальных отделения - для черных и для белых, "белые" ансамбли обычно играли на севере Сиэттла - на Дэнни-стрит. "Черные" клубы, которые часто посещал Джими, в основном находились в Центральном округе города, вокруг которого проходили Юнион-стрит, Джексон-стрит и Мэдисон-стрит. Важным исключением являлся Spanish Castle [:)))) - примеч. Катеринино], в котором обычно выступали джазовые биг-бэнды. Клуб находился рядом с аэропортом на 99-м шоссе, он увековечен группой The Jimi Hendrix Experience на их втором студийном альбоме Axis: Bold As Love в песне "Spanish Castle Magic'".

На 21-й авеню жил Джеймс Томас. Однажды в пору летних школьных каникул в 1959 году Джеймс и его племянник Перри играли на гитаре и пианино, когда их внезапно прервала компания подростков, желавших присоединиться. Это были Джеймс Вудберри (пел и играл на пианино), двое саксофонистов - Вебб Лофтон и Уолтер Харрис, гитарист - Улисс Хит-младший и очень тихий ребенок, который играл партии баса на шестиструнке - Джимми Хендрикс. Мальчики репетировали в доме Джеймса, тот оказался очень впечатлен и решил, что непременно надо организовать группу. Ему ответили, что группа уже есть - Rocking Kings - и ребята исчезли, после чего привели своего барабанщинка, Лестера Экскано. Джимми уже участвовал в нескольких местных концертах с этим ансамблем, хоть первое выступление было за пределами Сиэттла - в городке под названием Кент. "Мы заработали тогда по 35 центов на человека... Наверное, именно в те дни я и полюбил рок-н-ролл". Теперь ребятам нужен был менеджер для организации концертов и репетиций. Посоветовавшись со своими родителями, Джеймс Томас занялся группой. Джимми был прав, когда рассказал Джеймсу о своих сомнениях по поводу того, одобрит ли его отец выступления на публике в ущерб школьным занятиям. Тем не менее, Эл стал отпускать Джимми репетировать домой к Джеймсу Томасу, и это, вероятно, были самые счастливые его дни на то время.

Лучшей частью дня для Джимми тогда были репетиции с Rocking Kings. Первый концерт проходил на вечеринке на 21 авеню, а затем плавно переместился на танцевальную площадку на 18-й улице, где платили уже 65 долларов. Оба концерта имели огромный успех, все сходили с ума, слыша от ребят знакомые песни Coasters. Эти выступления стали важным опытом "живой" игры для Джимми. Он продолжал свое музыкальное образование в клубах, наблюдая, как музыканты общаются с аудиторией, побуждая их кричать или аплодировать теми или иными моментами в игре. Впечатление было такое же сильное, как от христианских воскресных служб в церкви - с той лишь разницей, что божества были другими. Джимми лично видел популярного рок-н-ролльного тенор-саксофониста Биг Джея МакНилли, который мог играть на саксофоне, лежа на спине, в то время как группа танцевала в белых рубашках, которые сияли в темноте. Саксофонисты были настоящими героями, и игра МакНилли оставила отпечаток в восприятии музыки Джимми на всю жизнь. Джимми оказался впечатлен самой силой звучания духовых инструментов, их энергией, тем, как они вписываются в ритм, набирая высоту звука и устремляясь вниз во время кульминации песни. Он связывал звуки саксофона с пониманием собственного стиля и техники игры.

Во время репетиций с Rocking Kings Джимми выучил основы техники игры от Улисса Хита, и они могли подолгу сидеть, делясь друг с другом идеями. Каждый день Джимми играл дома у Джеймса Томаса. Там оказался усилитель, что для Джимми стало настоящим откровением. Теперь он мог экспериментировать, не только используя традиционные приемы гитаристов, но и создавая собственную неповторимую манеру игры.

Ощутив на опыте, что такое "живая" музыка и овладев в совершенстве игрой на одной струне, Джимми понял, что пора бы обзавестись "настоящей" гитарой. У приятеля Эла по игре в карты была акустическая. Пока они занимались игрой, тот отдавал Джимми на время инструмент. "Я не знал, что струны можно натянуть по-другому, потому что был левшой, но чувствовал, что что-то тут не то. Помню, так и думал постоянно: "Что-то не в порядке с гитарой". Однажды вечером друг моего отца был пьян и продал мне свою гитару за пять долларов." Но этих денег у Джимми при себе не оказалось, поэтому он отправился к Элу, а тому, как вспоминает Леон, не очень-то хотелось платить. "Моя тетя Эрнестина _заставила_ его - просто заставила это сделать: "Эл Хендрикс, ты обязан купить вот эту гитару за пять долларов". Эл, правда, рассказывает другую историю: "Джимми рассказал мне об этом, и я ответил "хорошо" и дал ему денег. Гитарой он занимался все свободное время, которое у него было". Эл пытался научить Джими играть правой рукой, но Джимми был левшой от рождения, и Эл не заметил, как однажды тот просто взял и перетянул все струны под левую руку. "Струны-то я поменял, но гитару надо было заново настраивать. Этого я не умел совсем, поэтому я сходил в один магазинчик и немного пробежался пальцами по тем гитарам, которые там продавались. А уже потом вернулся домой и настроил свою". Еще будучи подростком, Джимми баловался бас-гитарами и ударными, принадлежавшими его друзьям. "Но когда мне исполнилось пятнадцать, я решил, что гитара - это именно "мой" инструмент". Его тетя Дороти вспоминает: "Когда я жила на пересечении 25й улицы и улицы Рэй, он приходил в гости, сидел с моей старшей дочерью Робертой, мы беседовали. И я помню, он все время говорил, что хочет стать музыкантом. Тогда я об этом впервые услышала".

С одной стороны, на игру Джимми оказали влияние саксофонисты, а с другой - он получил огромный опыт от блюзменов, и вот эта любовь к блюзу очень отличала его от сверстников. "Первым гитаристом, которым я восхищался, стал Мадди Уотерс. Когда я был маленьким, то послушал одну из его старых записей, и она меня до смерти напугала". Но он учился и у других мастеров блюза, в числе которых были Би Би Кинг, Джимми Рид, Элмор Джеймс и Джон Ли Хукер. Он также являлся большим поклонником пианиста Роско Гордона и певца Бобби Блэнда.

Джимми также учился у многих местных гитаристов, в частности Guitar Shorty, который родился в Лос-Анджелесе, но переехал на север и женился на девушке из Сиэттла [Вот на какие расстояния люди за дамами ездили!!!! - прим. Катерины]. Он играл блюз Западного Побережья в стиле Lowell Fusion и, подобно многим гитаристам, выделывал различные трюки, дабы поразить публику.

В свою очередь, Джимми тоже был готов продемонстрировать то, что уже умел. Вместе с Леоном в школу ходил мальчик Бенорс Блэкмон, который тоже учился играть на гитаре.

"Когда я серьезно занялся гитарой, Леон все время повторял: "Мой брат бы тебя научил"... Я помню, что видел Джимми, но понятия не имел, кто он такой... Он ездил на своем велосипеде... когда однажды подошел ближе, он был одет во все черное... забавным он был парнем... в те времена он всегда держался слегка на расстоянии, близко к нему подойти мог мало кто... Сижу я, значит, на крыльце дома своей матери, а тут подходит этот парень. Он начал играть на моей гитаре, а я ему предложил: "Слушай, покажи мне, как играть вот это", и он начал показывать мне всякие штуки... и тогда я понял, кто это. Он оказался и вправду отличным парнем... он никогда не отказывался учить других тому, что умел сам. Джимми играл всегда..."

(перевод - Катерина Клюковка)
Источник: http://vk.com/topic-27174554_27310582
 
ИннаДата: Четверг, 25.04.2013, 14:01 | Сообщение # 8
Группа: Администратор
Сообщений: 15090

Статус: Offline



~продолжение~


Бенорс знал также и других гитаристов, живших в городе, например Пернелла Александра и Сэмми Дрэйна. "Сэмми и Джимми так много играли вместе. Я иногда проходил мимо дома Сэмми, и мы останавливались на улице, слушая, как они играют... они постоянно работали над стилем... получалось что-то очень своеобразное... когда ты слышал, как играет Сэмми, все время вспоминал о Джимми..."

Джимми был похож на музыкальную губку. Он впитывал идеи гитарной игры из всех доступных ему источников. Его собственные представления только начинали оформляться, но он не зазнавался, в отношении того, сколько всего узнал, даже несмотря на то, что он умел на порядок больше остальных ребят. С другой стороны, в продолжение всей своей жизни он мог слушать игру другого гитариста и, неважно, пусть даже этот человек играл плохо, Джимми мог расслышать нечто, что его интересовало, а потом он применял этот прием игры.

Спустя недели и месяцы на пути от 1959 года к 1960-му группа Rocking Kings продолжала завоевывать признание везде, где бы они ни играли. В 1960 году они заняли второе место на конкурсе Группа Года. Разрыв в группе произошел, когда им предоставили место в Бердлэнде, где они играли на молодежных дискотеках по средам, четвергам и воскресеньям. Здесь Джимми впервые пострадал от музыкального бизнеса. Однажды он оставил гитару, и кто-то ее украл. Сначала Джимми долго препирался с Элом по поводу того, что должен играть по ночам три раза в неделю, а теперь надо было ему рассказать, что по собственной же беспечности купленная отцом гитара исчезла. Эл вспоминает: "Он очень долго не говорил мне об этом. Он сказал, что оставил гитару у Джеймса Томаса." Я отправил его туда, попросив принести ее обратно, и уже тогда он мне рассказал о том, что гитару украли. Тогда я ответил: "Ну что ж, придется некоторое время прожить без гитары".

Бедный Джими не представлял, что и делать - для него это было все равно, что потерять руку, и что в школе, что за ее пределами он невероятно грустил. Мэри Хендрикс, жена джиминого дяди Фрэнка, сжалилась над племянником и купила ему новую гитару в магазине Майерса. Элу это не понравилось: "Он вернулся домой с гитарой в руках. Я спросил, откуда он ее взял, а он ответил, что Мэри одолжила ему денег на нее. Я попросил вернуть гитару на место, потому что уж раз он не может возвратить обратно прежнюю, то не заслуживает новой". Но к счастью Эл все же смягчился, и у Джимми появилась другая гитара, белая Danelectro, которую он перекрасил в красный цвет.

Джимми не ограничился игрой в Rocking Kings. Он вступал в сиэттловские группы и почти тут же выходил из них. Вспоминает Леон: "Джимми мог пройти пешком через весь город, если бы ему сказали, что где-то надо сыграть". Хотя Джимми никогда не хвастался своим музыкальным талантом, его способностям завидовали. Но Джимми просто не переваривал все те же рок-н-ролльные и танцевальные риффы из ночи в ночь. Он знал все это вдоль и поперек. Он хотел играть иначе и выглядеть иначе. Леон часто звонил в тот момент, когда Джимми репетировал с группой, но Джимми по-настоящему там мотали нервы, потому что он становился не таким, как все: привязывал на гитару перья, а другим это не нравилось. Потом он начал разрисовывать гитару. Джимми перестали допускать до репетиций. Но уже тогда все знали, что он лучший, и все равно его возвращали. Люди приходили к ним с удивлением, потому что репетиции превращались в настоящие вечеринки."

Когда он не играл с Rocking Kings, то бродил по клубам, надеясь, что сможет выступить и там. В течение "безгитарного" периода жизни, однажды ему разрешили сыграть песню с одной ищ групп, но гитарист сказал: "Я не дам ему играть на своей гитаре, потому что он левша". "Ничего страшного", - ответил Джимми. Парень встал в стороне, группа заиграла ритм-энд-блюз, а Джимми начал блестяще играть на гитаре, настроенной под правую руку. Он даже не переворачивал ее. Иногда Джимми разрешалось играть соло, а он увлекался, за что потом приходилось извиняться :)

Если вначале представления Джими многим надоедали, то Джеймс Томас всячески их поощрял. Rocking Kings играли свой самый большой концерlт для аудитории свыше 2000 человек на пикнике в Коттэдж Лэйк. Это, возможно, было первым событием, когда Джими начал свою "гитарную акробатику" на публике, играя за спиной и зажав инструмент между ногами - все это непременно вызывало сильный эмоциональный отклик у толпы.

Когда Джими Хендрикс играл в Монтеррее в 1967 году, "белые" критики возражали против его таланта, ссылаясь на то, что он просто экзотический "дядя Том" для "белой" публики. Это лишний раз показывает, насколько люди не обращают внимания на "театральную" сторону блюза. Представления проводились ради пущего эффекта и привлечения внимания, особенно на открытых фестивалях, как те, на которых играл Джимми - ведь публика там может легко отвлечься. "Черная" аудитория всегда ожидала этого элемента театральности. Если бы артист просто стоял на сцене, его бы попросту освистали. Чарли Паттон был одним из величайших и наиболее влиятельных из всех певцов штата Миссисиппи. Его сводный брат Сэм Четмон вспоминал: "Чарли Паттон был клоуном с гитарой. Он мог играть, одновременно держа гитару между ног, за головой, лежа на полу!"

Подобным ему необыкновенным артистом являлся и Томми Джонсон, чьи представления были "зрительными, акробатическими. Он пинал гитару, подбрасывал ее в воздух, поворачивал за головой и в то же время играл", - вспоминает Хьюстон Стэкхаус, блюзмен, игравший с Джонсоном в поздних 1920-х. "Потом он усаживался на нее верхом, продолжая играть. Он просто срывал овации. Людям все это нравилось".

Эти смелые гитарные представления в двадцатых годах позже были частично популяризированы Ти-Боун Уолкером и менее известным музыкантом Джонни Дженкинсом.

Материально Джимми, конечно же, еще зависел от своего отца. В детстве Джимми и Леон "пошли на Парад, и папа дал довольно много денег, сдачу от которых нужно было принести домой. Денег должно было хватить на "одну шоколадку и одну поездку". Один белый парень разговорился с Джимми и уговаривал обменять его одну монетку на другую. Когда мы вернулись домой, папа действительно был в ярости по поводу этого случая". Эти уроки Джими не забыл - когда он зарабатывал (или не зарабатывал) деньги, играя концерты с различными группами, эти деньги всегда смущали его.

Новая группа - The Tomcats - должна была выступить с концертом на базе военно-воздушных сил у Моузес-Лэйк - в 200 милях от Сиэттла. За все это платили 35 долларов плюс оплата транспорта. Группа ехала туда в двух автомобилях, но одна машина сломалась, и ремонт вышел в куда более значительную сумму, чем предполагалось потратить на дорогу. Все ребята готовы были сдаться, кроме Джимми, который заявил, что это не его ответственность, а деньги ему нужны хотя бы для того, чтобы вернуться обратно домой. С этими словами он вышел из машины и пошел за пять миль до ближайшего городка по морозному воздуху, неся в руках свою гитару и усилитель. Остальные подождали немного и последовали за ним. Группа выступила на Ежегодной Ярмарке и Пикнике Сиэттла. В то время Джимми потратил целых пять долларов на красный пиджак, как часть сценического костюма, а от этого концерта не получил ничего. Джимми горько жаловался на это своему отцу, который сказал, что это все равно очень важный опыт на будущее. Джимми только что получил первый урок музыкального бизнеса - музыкантам платили мало и в последнюю очередь.

Между тем Джимми поступил в старшую школу Гарфилд на 23-ей авеню, недалеко от дома Джеймса Томаса. Он продолжал заниматься искусством, но чем больше Джимми сосредотачивался на нем, тем дальше становились от него занятия в школе. Он хотел заниматься только музыкой. Он ушел из школы в конце октября 1960 года, не окончив последнего класса. Официальная причина его ухода из школы - "направление на работу". Сам Джимми, правда, всегда рассказывал иную историю: "Говорили, что я не успеваю, но у меня всегда были хорошие оценки. По-настоящему дело было так. У меня была подружка в классе по рисованию, и мы все время держались за руки. Учительница рисования совсем этого не понимала: у нее было слишком много предрассудков. Она сказала: "Мистер Хендрикс, через три минуты подойдите, пожалуйста, в раздевалку". Там она спросила: "Что означают эти ваши разговоры с белой девушкой?" Я ответил: "А что, Вы ревнуете?" Она заплакала, и меня выгнали".

Записи в школьных документах Джимми ясно показывают, что у него были вовсе не такие уж высокие оценки, хотя Леон защищает брата: "Он, возможно, мог бы получать одни "пятерки" в школе, но это его как-то не интересовало". Джимми и не мог быть достаточно усидчивым в школе, ведь ему постоянно приходилось менять адрес - он сменил, по крайней мере, 10 мест жительства за годы учебы. Занятия музыкой убили всю усидчивость, которая могла бы пригодиться для школы. Мы никогда не узнаем, смог бы Джимми достичь звания академика, но несомненно, внутри он был глубоко интеллектуальным ребенком, что лучше выражает его брат Леон: "Джимми знал ответы на все вопросы. И при этом никогда не читал книг".

Когда Джимми выгнали из школы, ему нужно было найти работу, но как замечает Эл, "в то время черным еще было трудно отыскать хорошую работу". К тому времени Эл работал садовником. Дел было много, и ему понадобился помощник. После тщетных попыток найти постоянное место Джимми присоединился к своему отцу. Но из этого ничего хорошего не вышло. Джимми ненавидел ручной труд и чужие указания. Иногда он думал, что Эл его просто эксплуатирует. "Я должен был целыми днями носить цемент и груды камней, а все деньги он забирал себе... Я сбежал после одной из ссор с отцом. Он дал мне пощечину, и я ушел".

Эл работал на учительницу музыки по имени Мелоди Джоунс. Джимми рассказал ей, что собиратся стать музыкантом. Она поведала о тех днях, когда работала пианисткой в военных клубах Нью-Йорка, и из этих бесед он многое узнал из истории джаза. Сидя в своем саду эта жизнерадостная старушка, которая все еще играет на пианино в Сиэттле, вспоминает Джимми "милым мальчиком с прекрасными манерами, спокойным, с тихим голосом". Неспокойно было у него лишь по поводу Эла, который отговаривал его болтать слишком много о том, в чем не разбираешься.

Джимми начал потихоньку бороться за независимость. Он никогда не переставал уважать Эла, но не был готов воспринимать каждое слово отца как закон. Он начал развивать ключевые качества, которые помогают понять его музыку, - веру в добро и свободу. Его личная философия отразилась в целой эпохе шестидесятых - "Иди собственным путем", или, как написал Алистер Кроули, "Делай то, что хочешь, вот закон". Именно талант музыканта помог Джимми обрести уверенность в себе, которую редко встретишь у человека, выросшего в таких изломанных обстоятельствах. Так, например, многие великие артисты не были до конца довольны тем, чего достигли. Но не только музыка помогала ему черпать уверенность в своих силах. Если Урок Первый в музыкальном бизнесе гласил: "Если тебе платят - это препятствие", то Закон Два говорил: "Никогда не мешает быть утраханным". Даже до начала игры на гитаре, Джимми всегда находился в окружении подружек. Его отцу приходилось придумывать массу отговорок для сына: "Девочки заходили в воскресенье, чтобы пойти вместе с ним в церковь или куда-то еще. Он спрашивал меня, кто там на пороге, а я отвечал: "Ты знаешь, какая-то девочка хотела..." А он: "Только не говори ей, что я дома!" "Да ну, Джимми, она вполне хорошая!" Когда он начал играть в группах города, вокруг него быстро сформировалась группа девушек-поклонниц, привлеченных его талантом и очарованием "потерянного мальчика".

В канун Нового года 1959 года Джимми сидел в комнате со своим одноклассником Джеймсом Уильямсом. Когда в 1954 они учились в школе Леши, то репетировали одну песню, чтобы вместе спеть ее на школьном концерте. Теперь, этим ужасно холодным декабрьским вечером, они вновь встретились и стали сочинять музыку.

Джеймс пел "Memories Are Made of This", а Джимми подпевал. Позже Джимми начал сильно стесняться своего пения. Но Леон уверенно заявляет, что в то время "он даже не допускал мысли, что может петь не в такт или как-то не так выглядеть в глазах окружающих". Джеймс отошел, а Джимми позвонил Бетти Джин Морган, его тогдашней постоянной подружке. Он хотел сказать по телефону, что не сможет забрать ее, потому что у него нет денег. Джимми подозвал Джеймса, чтобы тот послушал из разговор. "Ну что, покормишь меня, когда я приеду?... Ну скажи мне... Ну что я буду? Яйца всмятку, устрицы, мидии и много бутербродов..." Джеймс был смущен, Джимми почти готов был захохотать. Он повесил трубку, и Джеймс спросил, о чем, собственно, шла речь: "Вот то, что женщина дает мужчине для хорошего секса, - ответил Джимми. - это кулинария любви, от которой зависит мужская сила". Джимми взрослел, и вскоре его лучший друг не мог за ним угнаться. После того вечера они пошли в Кафе Кингфиш. Джимми одолжил немного денег на ужин, и Джеймс оставил его за стойкой. С тех пор они больше никогда не виделись.

Джимми знал все о женщинах и песнях, но вот опыты с вином обошли его стороной. Когда он разъезжал с Rocking Kings и Tomcats, он никогда не пробовал курить или выпивать спиртное. В то время как другие ребята пробовали и то и другое, Джимми предпочитал еще порепетировать с гитарой. Однажды его уговорили выпить немного вина, и он провел остаток вечера в буквальном смысле сбивая все с ног. Но с другой стороны, его коснулась проблема подростковой преступности. "Когда я был еще ребенком, то часто попадался полицейским за кражу одежды из магазинов".

Однажды вечером Джимми с другом забрались в окно магазина Вилнера и вдоволь набрали свитеров, рубашек и брюк. Но на следующий день, то ли в предчувствии наказания, то ли представив, что придется дома объяснять появление такого количества обновок, они закинули одежду в ящик для нуждающихся от школы Гарфилд. Владелец магазина узнал, кто были воришками, но не наказал их, потому что одежда была возвращена, а в качестве возмещения Эл бесплатно поработал у него в саду.

Джимми гулял по улицам, играя на гитаре, как он делал раньше с веником. Его постоянно сопровождали добрые шутки встречных детей, его считали кем-то вроде местного сумасшедшего, "белой вороны". Но члены сиэттлских банд, Графы и Кобры, "крутые парни", уважали Джимми за его индивидуальность. Когда дело с воровством одежды осталось в прошлом, Джимми старался держаться от всякой беды подальше. Но не все шло так гладко. 2 мая 1961 года Джимми был арестован за угон автомобиля. Через три дня, судя по полицейскому протоколу, Джимми снова поймали за угон машины и тогда арестовали на неделю."Но я же не знал, что ездил на краденой машине!" Джимми тогда дали два года условно, потому что Защитник сообщил суду, что Джимми собирается служить стране в армии. Что касается самого Джимми, он говорит, что пошел в армию после той самой ссоры с отцом и от отсутствия какой-либо работы. "У меня в кармане не было ни цента. Я пошел в первый попавшийся военкомат - и так попал в армию". Джимми забрали бы в любом случае, но идти добровольцем означало, что за ним оставался выбор, где служить. Джимми очень хотел попасть в военно-воздушные силы и вскоре был принят именно туда.

Но сначала ему нужно было попрощаться. Он сказал Джеймсу Томасу, что тому придется найти себе другого гитариста. Джимми будет скучать по Ежегодному фестивалю пикника и танца в Сиэттле, потому что это, возможно, был его настоящий шанс записываться в студии. В то время The Tomcats работали над песней "Drive, Drive".

Потом он должен был увидеть Бетти Джин. У нее была сестра Мэдди, которая встречалась с Леоном. "Бетти Джин была единственной девушкой, с которой я оказался связан кольцом и обещанием". Это не совсем правда, но действительно, Джимми подарил Бетти Джин обручальное кольцо на танцах, за несколько дней до отъезда на учения в Калифорнию.

Джимми был на краю свободы, которую он боготворил. У него появилась возможность выбраться из Сиэттла, даже несмотря на то, что он пока не был профессиональным музыкантом. Джимми не соврал тете Дороти тем вечером, сидя на крылечке. После недолгого послеармейского периода в Сиэттле, добровольно в этот город он не вернулся уже никогда.

(перевод - Катерина Клюковка)
Источник: http://vk.com/topic-27174554_27310582
 
ИннаДата: Четверг, 25.04.2013, 14:07 | Сообщение # 9
Группа: Администратор
Сообщений: 15090

Статус: Offline



~продолжение~


Глава 4.
Надеюсь, ты взял с собой парашют

--------------------------------------------------


Во вторник, 31 мая 1961 года рядовой №19693532 Джеймс Маршалл Хендрикс прибыл на Форт Орд на Западном побережье, чтобы внести свою лепту в служение "звездно-полосатой" родине. Джимми опоздал на войну в Корее, а до Вьетнама дело еще не дошло, но именно в том году Дж.Ф. Кеннеди сказал народу в речи по поводу своей инаугурации: "Мы живем на краю опасности... Я верю, что американцы достойны того, чтобы стать величайшей нацией". "Опасностью" в то время являлся Советский Союз, и все два года своего президентства Кеннеди опасался угрозы ядерной войны в случае, если бы СССР отказался забрать свои ядерные запасы с Кубы.

Несмотря на то, что Джимми в то время был довольно патриотичен, его волновала не столько Красная угроза, сколько то, пройдет ли он восьминедельные военные учения или нет. 8 июня он пишет домой вот такое письмо:







Перевод письма:

"Дорогие мистер и миссис Хендрикс!

Ну что ж, вот и настало время написать письмо. Много чем мы здесь занимаемся. Погода прекрасная, правда, иногда бывает очень ветрено, потому что всего в миле отсюда - океан. Много я тут не напишу, потому что нам скоро нужно будет убираться в казарме перед сном. Я просто хотел, чтобы вы знали: я все еще живой, хотя и не то, чтобы совсем. О, да нет, в армии вовсе не так плохо! Вообще-то тут так себе, хоть, как и везде, бывают по временам свои "взлеты" и "падения". ВСЕ - вот серьезно, ВСЕ мои волосы подстрижены, и нужно еще бриться. Со времени моего пребывания тут я брился только дважды, включая сегодняшний вечер.

Вас я не увижу месяца два еще - а если не повезет, то и того дольше, потому что сейчас у нас будут военные учения. Неделя здесь кажется месяцем, так медленно течет время, даже когда дел действительно много. Папа, как твоя работа садовника? Надеюсь, все хорошо. Думаю, содержание солдата обходится куда дороже, чем содержание обычного гражданина (дальше перечисляется нудно и долго весь "арсенал" всяческих принадлежностей, которыми пользуются солдаты в казарме, и их тогдашние цены). А платить мы должны за все это все больше и больше - и это с учетом того, что нам не платили с 30го июня. И мне бы хотелось знать, сможете ли вы переслать мне долларов 5-6 - слишком уж много приходится покупать и платить. Когда мы впервые появились здесь, нам заплатили всего 5 долларов, от которых сейчас остался только доллар и 50 центов. Я верну эти деньги в конце месяца, когда нам заплатят.

Когда мы наконец осядем на одном месте, дела пойдут куда лучше. Это просто первый месяц в армии сбивает нас всех с толку. Пожалуйста, если есть время, напишите ответ и расскажите, что происходит дома.

Всех люблю, передайте привет бабушке, Грейси, Уилли Мэй, дяде Фрэнку, Бетти и т. д. и т. д.

ПОЖАЛУЙСТА, если можно, пришлите хоть сколько-то долларов как можно скорее. Спасибо!

Мистеру и Миссис Джеймс А. Хендрикс от Джеймса с любовью."


Джими обращался в письме к "Мистеру и _миссис_ Джеймс А. Хендрикс" и любопытно, что, соблюдая все формальности, подписал "Дорогие". Так кем была _миссис_ Эл Хендрикс? Здесь Джими оказался очень вежлив - он имел в виду Вилену. Она и Эл были знакомы много лет, еще пока Люсиль была жива, а через некоторое время после ее смерти, Вилена переехала к Элу. В то время она была еще замужем и воспитывала дочку Вилетт, но ее муж то ли находился в армии, то ли попросту его не было рядом. Эл и Вилена собирались пожениться, а Леон постоянно называл ее мамой. Но, по-видимому, в один прекрасный момент блудный муж вернулся, и радостные планы пошли коту под хвост. Письмо от 11 августа снова было обращено одному "мистеру Хендриксу" и сказано было уже "Дорогой папа". Джими просил передать Бетти, что он ее любит.



В сентябре он немного побыл дома, вернувшись в лагерь 12-го числа. Он потерял свой билет на автобус и пропустил сам автобус, пока искал билет, поэтому опоздал к перекличке в строю. "Я уехал из Сиэттла всего лишь 4 или 5 дней назад, а кажется, что уже прошло недели две - кажется, что здесь время тянется совсем медленно..."

Создается впечатление, что Джими очень скучал по дому. Он писал сразу же, как только возвращался в казарму, даже просто о том, как он потерял тот самый билет. При всем его желании уехать из Сиэттла это был первый раз, когда он оказался так далеко от дома. Вопреки всем травмам, он был очень привязан ко всем членам своей семьи.

Джими писал в Сиэттл не только Элу:

"...я ответил Бетти, потому что она все время мне пишет, и если бы я молчал, она бы наверняка подумала что-то нехорошее. Однажды я забыл ей ответить, было очень много работы, и ее письмо просто вылетело у меня из головы. А потом она мне написала еще раз и наговорила кучу всякого вроде "вот, ты шляешься черт-те где в Калифорнии, там девицы поплотнее. Я все знаю, и я знаю, что с тобой все время кто-то есть - лучше напиши и оставь своих "нимф" или же приезжай ко мне".

У меня по-прежнему мало возможностей ей писать... Могу сказать, что ее чувства меняются 2, 3 или даже 4 раза в продолжение одного письма. Иногда некоторые строчки так ободряют, какие-то слова очень нежны, потом она как будто бы сходит с ума, но под конец успокаивается."

К счастью для Джими, он не забыл о 23-м октября - Дне рождения Бетти: "Но я предупредил, что не смогу подарить ей ничего как минимум до ноября".

Джими еще извинялся за то, что не отправлял ей денег, потому что ему надо было купить что-то из военного обмундирования.

По окончании трех месяцев учений, Джими по-прежнему слонялся без дела в Форт Орде, пытаясь выяснить, на какому же посту ему служить. И в конце концов его желание исполнилось. Джими хотел, чтобы армейский опыт помог ему достичь в жизни того, чего он хотел. Он отчаянно желал закончить десантную школу в Форте Кэмпбелл и видел в этом много преимуществ: "Я не имел права сломать ногу или что-то еще, если я в конце концов мог бы выпуститься со значком Вопящего Орла и "крылышек" воздушной службы Америки. Это оказалось бы настоящее достижение". Правда, потом он мечтал о простой офисной работе, между тем как прыгал с парашютом раз в месяц за дай Бог 55 долларов. Он уверял: "Я правда больше не хочу служить в пехоте".

Прямо на следующий же день он получил утром письмо от Эла и сразу же ответил. Оказывается, как только ушла Вилена, из дома уехал Леон, но вскоре он вернулся:

"Я только что получил твое письмо и так рад, что у вас все хорошо и что вы с Леоном все-таки живете вместе! Для меня это оказалось неожиданностью, и я очень рад, потому что в одиночестве очень тяжело - знаю по себе. Именно так я чувствую, когда вспоминаю о тебе, о других - главным образом, о Бетти. .... Рад, что вы купили телевизор.

Продолжай хорошо работать, а я буду делать все, что в моих силах, чтобы служить ради чести нашей семьи.

Все будет хорошо, не волнуйся, и когда снова увидишь меня, то у меня будет вся грудь в знаках отличия (улыбка).

Папе Хендриксу от его сына, с любовью, Джеймс.

PS. Не говори Бетти о том, что я писал по поводу нее в предыдущем письме - она с ума сойдет (улыбка)."

Он прибыл в Форт Кэмпбелл 8 ноября, а 13го написал Элу:

"Ну вот я и здесь, точно там, где хотел - в 101м полку военно-воздушных сил. На третий же день мы прыгали с башни высотой в 34 фута. Было почти забавно. Мы были в первой девятке из 150. Когда я поднимался на башню, то шел медленно и осторожно, расслабившись. Ведь можно в любой момент уйти. Некоторые просто глянули вниз и отказались. Я вспомнил об этом, пока поднимался, но в то же время твердо решил, что по своей воле от прыжка не откажусь.

Когда я взошел на вершину башни, тренер привязал страховку, шлепнул меня по заднице и крикнул прямо в ухо: "ДАВАЙ ЖЕ, ДАВАЙ ЖЕ, ДАВАЙ ЖЕ!" Я чуть помедлил, а в следующее же мгновение понял, что падаю. Так внезапно. Я стал подпрыгивать на страховке. Пока я летел вниз, я был напряжен, а сердце колотилось. Я приземлился на песчаный холм."

(перевод - Катерина Клюковка)
Источник: http://vk.com/topic-27174554_27310582
 
AcidCherryДата: Суббота, 09.05.2015, 19:05 | Сообщение # 10
Группа: Поклонники V.I.P.
Сообщений: 119

Статус: Offline



хех, пожалуй единственный черный музыкант, к кому не придираются ни критики, ни публика, ни артисты.
 
ИннаДата: Воскресенье, 10.05.2015, 11:09 | Сообщение # 11
Группа: Администратор
Сообщений: 15090

Статус: Offline



Цитата AcidCherry ()
к кому не придираются ни критики


По прошествию лет - да. Один из тех примеров, когда спустя десятилетия после смерти, критики всё больше начинают понимать вклад музыканта. При жизни и его ругали критики. К чёрту всех критиков.

Вот цитата из интервью Джими в июне 1969 Ричи Йорку:

«Что я не люблю, так это когда пытаются классифицировать людей. Оставьте нас в покое. Критики меня уже достали. Это как снимать летающую тарелку, когда та пытается приземлиться, а у пассажиров нет никакого шанса идентифицировать себя (прим. одна из загадочных метафор Хендрикса). Тебе не нужны ярлыки, чувак, просто врубайся в то, что происходит». (перевод Светлана Петрова)

Мнение критиков - это их личное мнение. Каждый должен прислушиваться прежде всего к своим ощущениям, а не к мнению критиков!



Цитата AcidCherry ()
к кому не придираются ни публика


А если вспомнить последний биографический фильм о Джими, так там и вовсе выставили Джими в дурном свете, выдумав тот момент, где Джими ударяет свою девушку Кэти Этчингем
Она опровергла это в своём фейсбуке после просмотра фильма:

«...Джими никогда не нападал на меня. Джон Ридли сам придумал эту мерзкую, ни на чем не основанную историю. Почему эти идиоты продолжают повторять все эти грязные истории о нас, даже не удосужившись проверить факты, поговорив со мной или с теми, кто был рядом в те времена?»

Из интервью с Кэти об этом моменте из фильма:

– Мистер Ридли включил в фильм сцену, в которой Джими бьёт Вас телефонной трубкой. Не поделитесь своими мыслями по этому поводу?
– Ничего подобного никогда не было, и это ужасная клевета на Джими.


И ещё кое-что из написанного Кэти в фейсбуке о фильме:

«По моему мнению, режиссер воспользовался фактами из моей книги и исказил их в соответствии со своим извращенным планом. В моей книге рассказана правда, она является отражением того, что в действительности происходило в Лондоне 60-х. Это были интересные и веселые времена. Мистер Ридли взял эту историю и превратил ее в невыносимо скучную выдумку. Он очернил лондонскую музыкальную сцену 60-х, намекая, что Джими непрерывно приходилось бороться с расизмом и ему это не удавалось, пока он не отправился в Монтерей. Это совершенно не соответствует истине, все было как раз наоборот. Лондон позволил Джими развиваться вне расистских настроений, царивших в США. Он мог лучше реализовать себя в творческом плане в Лондоне, где он был свободен от расизма. У нас было несколько случайных историй, связанных с этим, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось в США.»

«Когда я узнала о съемках, я написала им письмо и сказала – если вам понадобится какая-либо помощь, не стесняйтесь обращаться ко мне. Но они не ответили. Многие люди, которые не читали ни одной из его биографий, пойдут смотреть это и будут думать, что все это чистая правда.» – сказала Кэти с содроганием.
(за перевод спасибо Светлане Петровой!)

Кэти и Джими
 
AcidCherryДата: Воскресенье, 10.05.2015, 14:56 | Сообщение # 12
Группа: Поклонники V.I.P.
Сообщений: 119

Статус: Offline



Цитата Инна ()
Мнение критиков - это их личное мнение. Каждый должен прислушиваться прежде всего к своим ощущениям, а не к мнению критиков!

ну так уж вышло, что ощущения некоторых зависимо от мнения большинства. это их работа задавать цвета черному и белому.

Цитата Инна ()
А если вспомнить последний биографический фильм о Джими

Не видела. Биографические фильмы, в последнее время, стараюсь обходить стороной - это все сплошная коммерция. Только мозги засоряют..надо перебрать тонну грязи дабы найти правдивую работу. Интересно, а то что Хендрикс снялся в порнографическом фильме тож бред?
 
AcidCherryДата: Воскресенье, 10.05.2015, 15:02 | Сообщение # 13
Группа: Поклонники V.I.P.
Сообщений: 119

Статус: Offline



Цитата Инна ()
Она опровергла это в своём фейсбуке после просмотра фильма:

поражаюсь. и чтобы люди делали без Фейсбука! Сейчас даже популярность артиста измеряется количеством лайков. Как верно было подмечено в "Бердмене": "твои циничные дружки, чьи единственные амбиции собирать лайки".
А вообще про буйный нрав Джимми очень много написано. Вот и гадай правда или нет.
 
ИннаДата: Воскресенье, 10.05.2015, 15:13 | Сообщение # 14
Группа: Администратор
Сообщений: 15090

Статус: Offline



Цитата AcidCherry ()
Интересно, а то что Хендрикс снялся в порнографическом фильме тож бред?


Это один их тех ложных слухов. Такой фильм есть и в нём снимаются групи, которые рассказывают о своих связях с Джими. Этот фильм снят как документальный и съёмки, в которых показывают "Джими" - на самом деле никакой не Джими, а некий актёр, играющий его роль.

Цитата AcidCherry ()
поражаюсь. и чтобы люди делали без Фейсбука!


И хорошо, что есть где мгновенно опровергать сплетни, касающиеся кого-либо, по мере их появления.

Цитата AcidCherry ()
А вообще про буйный нрав Джимми очень много написано. Вот и гадай правда или нет.


Сказано много чего, но достаточно посмотреть любое интервью с Джими, или почитать/послушать рассказы людей, близко его знавших, и сразу становится ясно, что это был за человек. Он был очень скромным в жизни и раскрепощённым на сцене.
А вообще, очень рекомендую к просмотру документальный фильм "Джими Хендрикс: Последние сутки".
 
ИннаДата: Воскресенье, 10.05.2015, 15:16 | Сообщение # 15
Группа: Администратор
Сообщений: 15090

Статус: Offline



Цитата AcidCherry ()
Биографические фильмы, в последнее время, стараюсь обходить стороной - это все сплошная коммерция


Зря, не все являются таковыми.
 
AcidCherryДата: Воскресенье, 10.05.2015, 23:24 | Сообщение # 16
Группа: Поклонники V.I.P.
Сообщений: 119

Статус: Offline



Цитата Инна ()
И хорошо, что есть где мгновенно опровергать сплетни, касающиеся кого-либо, по мере их появления.

Это может и хорошо (хотя для мгновенных опровержений фейсбуки особо не требуются), но вот зацикленность на соц. сетях, верю, ни к чему хорошему не приведет. человечество и без всяких инстаграммов, фейсбуков лихо деградирует-чего стоит только палка с камерой для трансляции в режимие онлайн процесса женской мастурбации. жесть.

Цитата Инна ()
Он был очень скромным в жизни и раскрепощённым на сцене.

так и хочется провести аналогии с Майклом. Да, интервью видела, но полагаю, что многие артисты во время интервью не всегда показывают своих тараканов. В окружении друзей и наркотиков - уже теплее. Фильм гляну.

Цитата Инна ()
Зря, не все являются таковыми.
 
Верно, потому я и добавила, что надо перебрать тонну грязи, дабы найти стоящий. Годную документалку про Джексона до сих пор не могу найти - без какой либо глупости не обойдутся.
 
ИннаДата: Понедельник, 11.05.2015, 08:58 | Сообщение # 17
Группа: Администратор
Сообщений: 15090

Статус: Offline



Цитата AcidCherry ()
Это может и хорошо (хотя для мгновенных опровержений фейсбуки особо не требуются),


Ну как же нет? Пример Кэти Этчингем - своевременно она опровергла ложную инфу, как говорится, прервала на корню. В фейсбуке информация быстрее разлетается, чем в прессе. А в прессе только сплетни любят раздувать.

Цитата AcidCherry ()
человечество и без всяких инстаграммов, фейсбуков лихо деградирует-чего стоит только палка с камерой


слава богу, никаких палок не видела, если подписываться на правильных людей, то и информация будет поступать соответствующая - я подписываюсь исключительно на официальные страницы музыкантов, и лиц, связанных с ними, которые меня интересуют. Остальное мусор, зачем засорять мозги ненужной информацией?

Цитата AcidCherry ()
Годную документалку про Джексона до сих пор не могу найти - без какой либо глупости не обойдутся.


А как же недавняя документалка о нём, производства Спайка Ли, посвящённая альбому BAD? Отличный фильм!
 
ИннаДата: Понедельник, 11.05.2015, 09:03 | Сообщение # 18
Группа: Администратор
Сообщений: 15090

Статус: Offline



Цитата AcidCherry ()
Да, интервью видела, но полагаю, что многие артисты во время интервью не всегда показывают своих тараканов. В окружении друзей и наркотиков - уже теплее.


Естественно, одно интервью не даст полной картины о человеке. Но если есть такой интерес, то стоит только начать интересоваться, побольше о нём читать из правильных источников, как вырисовывается картина человека скромного, застенчивого, безмерно талантливого, умного, с огромной душой, полного творческих идей и вдохновения и с очень трагичным концом. Таким был Джими, очень жаль, что он ушёл слишком рано, он мог бы дать этому миру ещё столько шедевров!
 
ИннаДата: Понедельник, 11.05.2015, 14:31 | Сообщение # 19
Группа: Администратор
Сообщений: 15090

Статус: Offline



Цитата AcidCherry ()
и наркотиков


Вот, что говорил Джими о наркотиках:

«Я думаю, курение обычного косяка лет через пять-десять узаконят. Мне кажется, что глупо сажать в тюрьму за то, что ты покурил натуральную сигарету из растения, когда на улицах полно пьянчуг, выпрашивающих деньги — а до них никому дела нет. Некоторые могут убить за каких-то пять центов ради выпивки. Вообще это безумие — равнять все наркотики под одну гребенку. Травка сильно отличается от других наркотиков. Вот например, не представляю, как люди могут колоться — тыкать в себя эти иголки. Когда я был маленьким и болел воспалением легких, я орал и плакал, если в меня втыкали иголки — еще тогда». (Daily Mirror, 01-1969)

«Все индейцы используют различные стимуляторы на своем пути к Богу, духовным формам, назови как угодно, кто во что верит. Но это лишь ступень. У меня нет возможности погрузиться в это, потому что я пишу песни и так далее. В любом случае, я просто использовал кислоту для определенной цели, как шаг на пути к разностороннему видению, если угодно». (International Times, 03-1969)

«Появилось большое количество веществ, которые оказывают определенное воздействие. Рок-музыканты думают теперь иначе, чем другие люди, они и живут иначе, следовательно имеют другие представления. И зависит от них самих, превратят ли они всё это в уход от реальности или что-то поймут благодаря этому. Я думаю, что некоторые люди, которые пробовали наркотики, благодаря им открыли для себя что-то в музыке, потому что они почувствовали, что можешь глубже проникнуть в какие-то вещи когда принимаешь ЛСД. Но всё это встает на свои места, и главная причина всех этих наркотиков, этой музыки и этой подавленности — в том, что каждый хочет выразить себя своим собственным способом». (интервью Нэнси Картер, 15-06-1969)

«Проблема с деньгами та же, что и с наркотиками. Большинство людей позволяет им управлять собой вместо того, чтобы использовать их как ступень на пути к чему-то еще». (Melody Maker, 1-03-1969)

«Наркотики стали причиной большого самомнения. В сознании людей открылись такие вещи, с которыми они просто не могли справиться. Но музыка может сделать то же самое, и тебе не нужны никакие другие наркотики». (Melody Maker, 5-09-1970)

«Мир наркотиков какое-то время выглядел привлекательным, но мы пришли к тому, что это не то, на чем стоит зацикливаться. Миром должна править душа, а не деньги или наркотики. Если ты можешь делать что-то своё, просто делай это здорово. Будь собой и просто дай Богу шанс». (Newsweek, 26-05-1969)



Главным наркотиком для Джими была музыка и его гитара.

"Я размышляю о мелодиях, о риффах. Я могу напевать их. А потом в моей голове возникает еще одна мелодия, а затем мелодия для бас-гитары, потом еще одна. Я просто не могу выразить все это только при помощи гитары. Я думаю, что стал лучшим гитаристом, чем был. Я многому научился, но существует еще много того, что я должен узнать о музыке. Ведь во мне еще есть то, что должно вырваться наружу..." (Джими Хендрикс, 29.08.1970)

"На самом деле, иногда я предпочел бы остаться в одиночестве. Мне нравится думать. Я могу буквально раствориться в размышлениях о своей музыке. Когда я думаю о ней слишком много, мне приходится куда-нибудь выйти, чтобы снова оказаться среди людей. Я постоянно слышу музыку у себя в голове. Иногда из-за этого голова идет кругом вместе со всей комнатой."(Джими Хендрикс, 1967)

Музыка для Джими: "Это всё, что имеет для меня значение. Все мои амбиции связаны с этим. Даже мои девушки являются частью этого, потому что я встречаю их там где музыка, они – часть того мира, который я ассоциирую с музыкой." (Джими Хендрикс, 1967)

Алан Дуглас прокомментировал в журнале «Q»: «Вы должны понимать, что его голова всегда была переполнена музыкой. Вы могли с ним разговаривать, и вдруг внезапно его глаза тускнели, и ты уже общался сам собой. Он отключался, полностью поглощенный идеей, которая в тот момент его посетила. Это могло случиться с ним в любой момент, за ужином например. Он мог замереть минут на пять прямо со столовым серебром в руке. Спустя какое-то время когда вы узнавали его достаточно близко, если происходило нечто подобное, вы понимали, что нужно просто уйти и оставить его в покое пока он не вернется в обычное состояние. Через него постоянно проходил огромный поток. Это могло произойти с ним 10 раз в течение трех или четырех часов».

 
AcidCherryДата: Понедельник, 11.05.2015, 20:52 | Сообщение # 20
Группа: Поклонники V.I.P.
Сообщений: 119

Статус: Offline



Цитата Инна ()
А в прессе только сплетни любят раздувать

а я и не прессу имела  в виду, а тот же ютуб с видео-заявлениями.

Цитата Инна ()
если подписываться на правильных людей, то и информация будет поступать соответствующая

имелось в виду не информация от "неправильных людей", а последствия в целом от массового видения мира через призму соц. сетей. Не стану утверждать, что от них сплошной ущерб, но пугает то, каким предстает нынешнее общество поголовно тыкающие в смартфоны.

Цитата Инна ()
А как же недавняя документалка о нём, производства Спайка Ли
 
а я и забыла про нее..да, неплохая, хоть и без новой информации.

Цитата Инна ()
Вот, что говорил Джими о наркотиках:

очень многие рассматривают наркотики как расширитель сознания (до определенного возраста я сама в это верила. а вообще актуальная отговорка или попытка оправдаться или бунтарский максимализм, или Л.Кэрол), а потом пытаются взяться за голову. В любом случае, как бы красиво он не говорил, кончил по стандартной схеме "невинно убиенных наркотиками и прочими нехорошими излишествами".

Цитата Инна ()
Главным наркотиком для Джими была музыка и его гитара.

А кто говорит иначе? Всех музыкантов, в большее степени, описывают одинаково (если отзыв положительный). 

П.с. Видимо, придется подождать еще лет 30, дабы о Джексоне заговорили так же безоговорочно положительно, как и о Хендриксе.
 
Майкл Джексон - Форум » Раздел для меломанов » Другие музыканты на форуме » Другие музыканты » Jimi Hendrix
Страница 1 из 212»
Поиск:
Администратор Модератор Специалист Поклонники V.I.P. Поклонники Moonwalker Заблокированные
Сегодня сайт посетили: irena, blanket1, Оксанчик, Libra1510, майклпэрис, лиечка, Татьянка, angi16, Ivan, Lunarian, aliyah, Riverdance, kuzina251281, Lady_Eda, Handriya, lena44, I-love-Michael