Новое на форуме / в фотоотделе / другие музыканты · Регистрация · Вход · Участники · Правила · Поиск · RSS
Страница 1 из 11
Майкл Джексон - Форум » Michael Joseph Jackson » Майкл Джозеф Джексон - статьи, книги, воспоминания » Майкл Джексон в России » HIStory World Tour, Moscow, 1996 (История одной поклонницы)
HIStory World Tour, Moscow, 1996
Libra1510Дата: Вторник, 24.12.2013, 21:01 | Сообщение # 1
Группа: Модератор
Сообщений: 18164

Статус: Offline



От motownfamily с http://motownfamily.livejournal.com/72346.html :

HIStory World Tour, Moscow, 1996: One Way Ticket To The Dream


Где-то в начале или середине июля, во время институтской практики, одна из моих одногруппниц пригласила к себе на свадьбу чуть ли не половину нашей группы. Бракосочетание было назначено на начало августа. А двумя неделями раньше, в начале-середине июня, стало известно о том, что в Россию снова приедет Майкл Джексон – в сентябре на стадионе Динамо состоится Его единственный концерт. Узнав об этом из новостей, я не поверила своему счастью. Впервые обстоятельства складывались таким образом, что у меня были все шансы осуществить свою Мечту. Во-первых, мне наконец-то не нужно было спрашивать разрешения на поездку у родителей и\или умолять их поехать со мной, во-вторых, совершенно необязательно было сообщать им о своих планах, чтобы лишний раз не травмировать, и, в-третьих, в отличие от 1993-го года у меня теперь были свои собственные деньги, о происхождении которых родители ничего не знали и не должны были знать. Наконец-то я распоряжалась своей жизнью сама.

Концерт был назначен на середину сентября. Это было начало учебного года - время, когда родители были не властны надо мной, ибо родительский контроль утрачивал свою силу, как только я садилась в автобус и отправлялась на учебу в другой город. Да, на этот раз я решила абсолютно ничего им не рассказывать. Ни слова. Обида на них за 93-й год была столь велика, что в 96-м «месть моя» была ужасна: я решила, что обязательно должна увидеть Его, во что бы то ни стало, чего бы это ни стоило – времени, денег, свободы. А может быть даже - и жизни. А вот про приглашение на свадьбу я им благоразумно рассказала.

GOT TO BE THERE



Узнав радостную весть про концерт, я начала обдумывать план действий. Мысль о предстоящей поездке не покидала меня ни на секунду, она занимала всё мое время и воображение, сознание и подсознание. Сначала я решила не суетиться и спокойно выбрать день в начале сентября, чтобы съездить в Москву и купить билет: «Вот 30-го августа покину отчий дом, переночую в общаге, а на следующий день сразу же поеду в Москву».
Но, спустя некоторое время, я начала просыпаться в холодном поту: мне снилось, что я подхожу к кассе Динамо, а в узком пыльном окошке висит маленькая потрепанная табличка, на которой красными прописными буквами написано: «Билетов нет». К середине июля покой и сон были безвозвратно утеряны. Пребывая в полной растерянности, я абсолютно не представляла, с чего же мне начать осуществление моей Мечты, но уже тогда твердо решила, что должна купить билет как можно раньше. Иначе я просто умру от неопределенности. Рисковать своей Мечтой я не могла - не имела права. Уж очень мне тогда хотелось встретить Его 38-ой День Рождения в абсолютной уверенности, что Я БУДУ ТАМ.

OUR DESTINATION IS… MOSCOW ©


Неожиданно в последний день институтской практики Любаша объявила об отмене свадьбы. Возможно, для нее это было и печальное событие, мне же оно открыло дорогу к Мечте. Благодаря такому счастливому повороту событий у меня не только появился повод спокойно покинуть родительский дом в начале августа, чтобы поехать на свадьбу к подруге, но и не менее необходимые мне на тот момент дополнительные деньги, которые родители великодушно предоставили мне на свадебный подарок и, которые я благополучно присовокупила к общей сумме денег, предназначенных для покупки билета. Правда, потом пришлось придумывать для них историю про якобы состоявшуюся свадьбу и про то, как там было весело… что, учитывая полное отсутствие у меня опыта посещения подобных мероприятий было непросто, но… это уже были мелочи жизни.

Итак, смета расходов включала в себя следующие статьи: стоимость дороги на две поездки в Москву (туда и обратно) и стоимость самого билета. К своему удивлению, я обнаружила, что за полтора года у меня накопилось приличное количество дензнаков: перед концертом их наконец-то хватало на девственно чистый холст размером 2х3 м; холст, продававшийся в художественном магазине; холст, на который я, собственно, и копила деньги, мечтая когда-нибудь нарисовать для Него монументально-эпическое полотно «Молитва в Гефсиманском саду», чтобы сделать подарок на День Рождения. А что? Шанс был. Я могла бы осуществить и эту свою Мечту, преподнеся Ему свою картину в 2003-м, на Его 45-летие, как это сделали многие Его поклонники... Правда, в 2003-м у нас опять почти совсем не было денег, но это все мелочи жизни.

Узнав о концерте, я ни секунды не сомневаясь, мгновенно сделала свой выбор в пользу поездки на концерт. «Дорисовать картину можно и позже», - подумала я, «а вот в тур Он может больше и не поехать». Тогда я, конечно, так не думала - мне просто безумно хотелось увидеть Майкла. К сожалению, как показало время, другого шанса у меня действительно не было.

Приехав к себе в студенческую общагу в начале августа - время, когда там никого нет - я первым делом отправилась в гости к своему одногруппнику, проживавшему в этом городе, ведь мне был нужен напарник, а точнее - поводырь по Москве, который согласился бы поехать со мной сразу - прямо завтра. К своим 19-ти годам я еще никогда не жила в большом городе, поэтому совершенно не умела пользоваться ни метро, ни городским транспортом. Это сейчас я улыбаюсь, вспоминая об этом, но тогда это было реальной проблемой. Плюс, на дворе были «лихие девяностые», поэтому наличие рядом спутника мужского пола придавало мне уверенности.

До этого момента мне казалось, что с этим мальчиком у меня был полный контакт и где-то даже взаимная симпатия, поэтому, полная уверенности, что он не откажет, и, что в начале августа он сидит и ждет меня дома, я поднялась на восьмой этаж панельной девятиэтажки и позвонила в дверь…
После продолжительного разговора «ни о чем», я наконец-то сообщила ему цель своего визита, чем немало удивила его. Немного помешкав, он отказал мне, сославшись на давно намеченные планы. «Господи, ну почему вы все так жестоки?! Сначала мои родители, потом ты! Неужели вы все не понимаете, насколько ЭТО для меня важно?!!! Мой шанс увидеть Майкла нельзя сравнить со стотысячной поездкой на дачу к бабушке, которую ты и так видишь каждую неделю! Ну почему ты так поступаешь со мной?», - стонала я про себя.
Вдруг он взял паузу и тихо сказал: «Пойдём, я знаю, как тебе помочь. Кажется, Димка собирался на днях в Москву».

На следующий день, 8 августа, на первой же электричке в пять тридцать утра, мы с Димой отправились в Москву. Естественно, он ехал туда не ради меня, у него в Москве был чисто шкурный интерес - шопинг, из-за которого мы объехали чуть ли не полгорода при тридцатиградусной жаре. Сошли на Каланчёвке и, спустившись в метро около половины десятого часов утра, смешались с шумной толпой спешивших на работу москвичей, сразу поехали на Динамо. Солнце уже начало палить, день обещал быть жарким. Поднявшись из метро наверх, мы оказались в небольшом зеленом парке, и вышли на косую дорожку, ведущую через парк к стадиону. Но, подойдя к стенам стадиона, мы не нашли там никаких касс. Спасибо, что прохожие подсказали нам вернуться назад: кассы располагались на открытой площадке, расположенной посередине между двумя выходами из метро. Пройдя через пустую, залитую солнцем заасфальтированную площадку к маленькому узкому и действительно пыльному окошку, я, наконец, вздохнула с облегчением: таблички из моего сна в нем не было.

Кассы Динамо - узкие, словно бойницы.



Следующая неизвестность, которая подстерегала меня в кассе и была причиной моего волнения – это цены на билеты. В 1996-м, когда повсеместного распространения интернета еще не было, стоимость билетов можно было узнать только в кассе.
Когда мой спутник увидел ценник, он взволнованно спросил:
-А у тебя это, денег-то хватит?..
Тогда он еще не знал, что связался с «подпольным миллионером Корейко», поэтому даже не догадывался, какой суммой я располагаю.
-Хватит. А знаешь, что мы сделаем?! Я куплю два билета – один себе, другой – тебе! Поедешь со мной в сентябре на концерт Майкла Джексона?...
Он рассмеялся и покрутил пальцем у виска.
-Спасибо, конечно, за предложение, но я не фанат и даже не поклонник. И вообще, он мне не нравится. Если хочешь, купи два. Может, в общаге подаришь кому-нибудь. Или продашь.
-Продашь?! Кто сейчас готов выложить такие деньги за концерт, кроме фэнов? Если только подарить кому-нибудь, тогда кто-нибудь согласиться.
Билеты в партер стоили 105 тысяч рублей, у меня же на тот момент с собой было чуть больше 220 тысяч. Ни на секунду не задумываясь, я выложила 210 тысяч рублей и купила два билета в партер, совершенно не представляя, кого же я ТАК обрадую...

В 1996-м году цены по-прежнему стремились к мировым стандартам, а покупательная способность продолжала снижаться. Реальная заработная плата с момента начала реформ, проходивших с конца 1991-го года (либерализация цен, ваучерная приватизация, денежная реформа 1993-го года, отмена рубля СССР) и до 1996-го года, сократилась в четыре раза. Если среднемесячный дореформенный доход составлял 240 рублей, то теперь он сократился до 60 рублей, или 600 тысяч рублей в пересчете на тогдашний курс. "Либерализация" экономики вызвала обвальное снижение уровня жизни населения: рост цен хронически опережал увеличение заработной платы, а средний размер назначенной месячной пенсии составлял в конце 1996-го года 320 тысяч рублей Инфляция сжирала накопления, но самой страшной бедой были невыплаты заработной платы, которые во время проведения экономических реформ в 1990-е годы приняли систематический и массовый характер, охватив большинство занятого населения во всех регионах страны. Невыплаты волнообразно нарастали в течение 1993–1998 годов: работникам задерживали причитающиеся им деньги, а затем (в среднем через пять–шесть месяцев) возвращали, но за истекшее время недовыплачивали еще бОльшие суммы. Долг по оплате труда возрастал год от года. Это был своего рода принудительный беспроцентный займ, который государство и работодатели насильственно брали у работников, пенсионеров и получателей пособий.
Осенью 1998-го года накопившаяся за пять лет непогашенная задолженность по оплате труда достигла максимума — ее сумма превысила 88 млрд. руб. В осенние месяцы 1998-го года свои честно заработанные деньги не получили 65–75% рабочих и служащих, 70–75% пенсионеров, 80–90% получателей пособий и стипендий.

После покупки билетов мы до позднего вечера шагали по Москве - эта часть поездки была посвящена удовлетворению потребностей моего спутника, из-за которых, кстати, мы чуть не опоздали на последнюю электричку! Благополучно вернувшись сначала в общежитие (а затем и в отчий дом к родителям), я наконец-то обрела покой и, затаив дыхание, начала ждать заветного часа: 38-ой День Рождения Майкла проходил торжественно и спокойно. По традиции, я испекла пирог и, сидя перед ним, предвкушала свое первое свидание.

31-го августа 1996-го года я собрала кое-какие вещи, тайком уложила два билета в какую-то взятую с полки книжку, и уехала в институт. Начало учебного года - самое веселое время: студенты освобождаются из-под родительской опеки, возвращаясь в беззаботную студенческую жизнь. Вот и я, оставив вещи в своей комнате, сразу же помчалась к друзьям-подругам – полюбопытствовать, кто из них уже приехал, и кто чем занимается. Одна из моих подруг оказалась уже здесь, в своей комнате. Рассказав ей о недавней поездке в Москву и покупке билетов, я подумала: «А почему бы мне не подарить один билет ей? На День Рождения?! Не беда, что она родилась в октябре, и, что подарки заранее не дарят. Лучшего подарка для нее и лучшей спутницы для себя мне все равно не найти. Она - не фанатка и не поклонница, но Майкл ей хотя бы не противен».
Я вернулась в свою комнату и, вытащив из книжки один из двух билетов, снова поднялась к ней в комнату и преподнесла подарок.
Она с восторгом посмотрела на билет, словно по мановению волшебной палочки оказавшийся у нее на столе. В этот момент в дверь кто-то постучал и на пороге ее комнаты возник мой будущий (тогда еще) муж:
-А, вот ты где! Я ее ищу, а она тут чаи распивает!..

Мы вышли с ним из комнаты, и по дороге я с восторгом рассказывала ему о предстоящей поездке, после чего он произнес ставшую впоследствии культовой фразу:
-А как же я? Почему ты не подарила этот билет мне?.. У меня неделю назад был День Рождения! (Что было абсолютной правдой!!!)
Свой вопрос он повторил с той же интонацией, уже спустя тринадцать лет - в 2009-м, когда Майкла уже не стало.

FAN MEETING


Итак, первого сентября 1996-го мы всей группой собрались в аудитории в ожидании преподавателя. Когда кто-то спросил меня про концерт, я достала свой билет и положила перед собой на парту. В этот момент дверь открылась и в аудиторию вошла стройная высокая симпатичная девушка. Я видела ее пару раз – она училась в другой группе на нашем потоке и только с этого семестра перевелась к нам. Поздоровавшись, она подошла к нашей компании и с восторгом воскликнула:
-Майкл Джексон!!!!!! Чей это билет?
Все молча смотрели на меня.
-А почему ты не говорила, что ты его фанатка? О, я обожаю Майкла Джексона!
-?!!!!
-А когда ты его купила? Всё, решено, я еду с тобой!
-Света, если бы я знала, что ты - поклонница Майкла, я бы подарила второй билет тебе.
-А у тебя что, есть два билета?!!
-Да, еще вчера у меня было два билета, но именно вчера я подарила второй билет Кате на День Рождения. Ты ее знаешь, она из параллельного потока, тоже в общежитии живет, на четвертом этаже.
-Ну почему мы не познакомились с тобой раньше?! Ну что мне теперь делать? Когда мне лучше ехать за билетом-то? Да и денег у меня сейчас нет – два дня назад вернулись с сестрой с моря. Придется снова просить у родителей.

Для меня это был настоящий подарок судьбы. Я была в полном восторге от этой неожиданной встречи, ведь до этого момента мне так и не удавалось встретить родственную душу среди своих друзей и подруг. Вот так, за две недели до концерта, мы крепко подружились: вместе сидели на парах, вместе ходили на большой перемене ко мне в общагу перекусить или погреться, вместе смотрели Майкла. Самым классным было то, что у нее дома был видеомагнитофон, а у меня - видеокассета с клипами Майкла. Поэтому после занятий мы ходили к ней домой смотреть эту видеокассету, которую я купила после 9-го класса. Своего видака у меня не было: я покупала эту кассету для того, чтобы смотреть на видеомагнитофонах своих друзей.
А перед концертом Светик даже пожертвовала мне свою желтую болоньевую куртку, чтобы я поехала в ней на концерт. Одевать хорошую одежду в толпу было жалко, а везти в конце лета в институт свою собственную детскую болоньевую куртку от родителей мне было неудобно – это вызвало бы у них лишние подозрения и вопросы. Правда, подобное опасение не помешало мне прихватить папин бинокль – на случай, если я не смогу попасть в партер и окажусь на галёрке на самой дальней трибуне. Я же оттуда ничего не увижу!
После того как Света познакомила меня со своими родителями, они довольно быстро разрешили ей поехать со мной на концерт, без проблем отстегнув нужную сумму денег на покупку билета. Собравшись втроем у нас в общаге, мы после долгих и мучительных совместных размышлений приняли решение купить третий билет непосредственно в день концерта. Но для того, чтобы купить третий билет 17-го утром, мы со Светой выехали в Москву в понедельник 16-го вечером - сразу после третьей пары. Катя добиралась до Москвы самостоятельно и должна была присоединиться к нам непосредственно перед концертом на станции метро «Динамо».
Никогда еще я не была так счастлива, как в тот вечер, накануне осуществления моей Мечты, которой в 1996-м исполнялось ровно 7 лет. Глядя из окна электрички на проносящиеся мимо таинственные туманы над болотами, на приодевшиеся в багрянец и пурпур леса, на бесцветные и унылые деревни, я ликовала, вспоминая, как три года назад, в это же самое время, 15 сентября 1993-го года, я не попала на концерт и осталась дома, рыдая от отчаяния и беспомощности и понимая, что я Его так и не увижу.

Майкл приехал в Москву еще вчера и остановился в отеле «Балчуг Кемпински». Достойный выбор: на верхних этажах этого отеля после реконструкции 1898-го года жили и работали Куинджи, Крамской, Васнецов, Клевер, а открывающийся из их студий вид на Москворецкий мост, Кремль и Храм Василия Блаженного благодаря их же работам стал одним из самых узнаваемых образов российской столицы. Поэтому первой точкой нашего маршрута в Москве стал "Балчуг", к которому мы подошли 16 сентября около половины десятого вечера. Благо, что моя подруга великолепно ориентировалась в Москве – не только в метро, но и на поверхности. На улицах было пустынно и почти темно. Ни малейших признаков присутствия Майкла Джексона – ни одного фаната мы так и не увидели. Походив вокруг да около, мы развернулись и поехали в Фили - ночевать к родственникам моей подруги.

17 СЕНТЯБРЯ 1996 ГОДА


Рано утром мы вышли из дома вместе с хозяевами квартиры, спешившими на работу, и на метро поехали на стадион. Мои прежние опасения и страшные сны оказались совершенно напрасными: билеты в кассе были даже в день концерта, но - только на трибуны. В партер билетов, по-моему, уже не было. Купив третий билет на трибуну, довольные и счастливые мы немножко погуляли по Москве и после прогулки вернулись на квартиру к москвичам, чтобы пообедать и отдохнуть перед концертом. И только где-то в половине пятого вечера мы вышли из дома на финишную прямую и спустились в метро.
Встретившись на Динамо в центре зала, мы уже втроём поднялись на поверхность. Вот теперь возле стадиона было полно народу. Журналисты и корреспонденты всех мыслимых и немыслимых медиа вперемежку с фанатами окружили стадион со всех сторон. Фэны стояли и сидели небольшими группами возле памятника культурного наследия регионального значения - спортивной арены «Динамо». Многие заняли здесь свои позиции с самого утра.
Словно гончая, взявшая след, я оставила обеих подруг общаться с поклонниками, а сама принялась обследовать все возможные входы и выходы. Но все огромные массивные двери были наглухо закрыты. Тогда я вернулась к девочкам и стала покорно ждать. Примерно за полчаса или час, начали запускать внутрь. Перед ближайшими открывшимися воротами сразу же возникла толпа и, когда я подошла к контролёрше и протянула ей свой билет, она сказала, что вход в партер не здесь. И, небрежно так, махнула рукой куда-то в сторону. Почти бегом - в подобной ситуации была дорога каждая минута - мы направились к следующему подъезду. Но следующий подъезд был заперт. И следующий тоже. Я упорно бежала вперед, пока не увидела открытую дверь, перед которой стояло всего человек десять. Пройдя первичный контроль, мы вышли на стадион, и нашему взору открылась удивительная панорама: огромная, словно черная дыра, сцена, которая притягивала к себе, как магнит. Монтажные работы там ещё продолжались, повсюду работали какие-то люди. Мы выбежали на стадион перед самым партером – площадкой, окруженной «спецназовцами», которые словно живая ограда отделяли партер от остального стадиона.



Увидев перед собой свободное поле, я не раздумывала ни секунды и мгновенно ринулась вдоль живого забора к следующему контрольному посту. Уже на бегу я вдруг услышала позади себя отчаянные крики своих подруг – они кричали мне, что мы не успели договориться о месте встречи после концерта. Обернувшись назад, я дала им знак, чтобы они следовали со мной – там, в партере и договоримся, но они энергично замахали руками, отказываясь бежать к сцене. Я же не могла упустить этот уникальный шанс – оказаться рядом с Ним, поэтому махнула на них рукой и, развернувшись, помчалась вперед одна.
Когда мы встретились в центре зала на станции метро «Динамо», я краем уха слышала, как девочки обсуждали место моей сегодняшней ночевки, но самого главного – во сколько и где мы встретимся после концерта на случай, если разминемся – я так и не услышала. Мобильных телефонов тогда не было: бросив своих подруг посреди футбольного поля на входе в партер, в стремительно нарастающем потоке людей, я рисковала тем, что в многотысячной толпе просто не найду их потом - поздним вечером после концерта. Они даже не предполагали, что я побегу к самой сцене. И вот теперь, оглядываясь на них на бегу, я махнула на них рукой и помчалась дальше - к спецназовцам в шлемах и со щитами в руках, стоявшим возле сцены.
На шее у меня болтался тяжеленный военный бинокль, а в руке был пакет с остатками еды и маленькой бутылкой газировки, которую первый кордон почему-то пропустил. Дамской сумочки, естественно, при мне не было, ибо дамская сумочка и партер – вещи несовместимые. Поэтому на входе в партер во время проверки билетов секьюрити попросили меня показать пакет и открыть футляр с биноклем - дабы убедиться, что это не оружие неизвестной конструкции и не фотоаппарат. Один из них не удержался и с сарказмом спросил: «А что вы хотите разглядеть в такой мощный бинокль из партера?!»
Наивный! Он же не знал, что у Майкла всегда есть что показать своим фэнам, как то: загадочное отверстие в нижней части хромированного нагрудника, о существовании которого я тогда даже не догадывалась и которое элементарно не заметила, но которое отлично было бы видно в бинокль, если бы в первом ряду я им воспользовалась! Интересно, как бы на это отреагировал сам Майкл, если бы увидел в первом ряду поклонницу с биноклем?!…

Я улыбнулась, ничего не ответив, и покорно ждала возврата своего билета. Когда он снова оказался у меня в руках, шеренга спецназовцев расступилась, и я вместе с группой нескольких счастливчиков оказалась в партере. Наконец-то последний рубеж был пройден: передо мной открылась пока еще полупустая площадка перед самой сценой: возле перил стояло человек двадцать-тридцать, не больше.


Продолжение следует...





Сообщение отредактировал Libra1510 - Вторник, 24.12.2013, 21:02
 
Libra1510Дата: Вторник, 24.12.2013, 21:19 | Сообщение # 2
Группа: Модератор
Сообщений: 18164

Статус: Offline



Продолжение...

От motownfamily с http://motownfamily.livejournal.com/72661.html :

HIStory World Tour, Moscow, 1996: Enjoy The Silence

Всего несколько мгновений отделяло меня от сцены – через пару секунд я оказалась одной из фанаток Brace Yourself. Это было совершенно неповторимое чувство! В тот момент, когда я коснулась заветного перила, я подумала, что так, видимо, чувствует себя марафонец, когда разрывает ленточку финиша. Я бежала к ней изо всех сил - так быстро, как только могла. А ведь я не спортсменка. Я сравнивала себя с бегуньей, которая долго и упорно стремилась к своей цели, приближая желанное мгновение, которому она принесла в жертву почти всю свою сознательную жизнь. Последние 7 лет, с 1989-го года, все моё свободное время, деньги, мысли, надежды, мечты, фантазии; всё моё воображение, сознание и подсознание были заполнены только Им. Наконец-то я добралась до финиша и выиграла забег, а это значит, что сбылась Мечта*. Моя Мечта.



Крепко-накрепко схватившись за круглую железную трубу, я никому не хотела уступать свое место. Подбегавшие сзади пытались оттеснить меня подальше от центра сцены, буквально сдвинуть вдоль перила, как кольцо на карнизе, но я усиленно сопротивлялась. Это противостояние закончилось только тогда, когда по левую руку от меня народ так же облепил перила и встал позади нас плотными рядами. Партер заполнился.
С этого момента началась не менее волнующая часть концерта – предвкушение, сильнее которого только восторг от первого мгновения встречи. Сердце то бешено колотилось, то неожиданно замирало.
Место было отличным - я почти что находилась на сцене: подняв голову вверх, я увидела, что защищена от дождя козырьком крыши, который заканчивался как раз над моей головой, а благодаря освещению сцены, было светло, как днем. Но все это я оценила уже чуть позже, когда концерт уже начался. А пока мы все пребывали в ожидании чуда.

Некоторым фэнам удалось прорваться к сцене всей компанией: позади меня оказались трое ребят из Будапешта, которые ездили за Майклом в Бухарест, а теперь приехали в Москву. Они немного говорили по-русски, и рассказали, что поедут за Ним и дальше – в Варшаву. «И сколько вы так будете ездить?», - спросила я их. «Пока Он будет в Европе», - с волнением сказали они. По соседству с ними стоял наш русский мальчик, у которого был фотоаппарат «Зенит» - свой точно такой же я еще в общежитии отложила в сторону, когда собиралась на концерт. Очень я ему тогда завидовала, не понимая, как же ему удалось его пронести.К сожалению,я так и не смогла разработать аналогичный план - у меня еще не было подобного опыта, так как для меня HIStory был первым концертом международного масштаба. А так глупо рисковать своей Мечтой я не могла – не имела на это права. Мальчик любезно согласился поделиться фотками и даже дал мне свой номер телефона, но связаться с ним я так и не смогла. На следующий я звонила в Москву из Подмосковья, но грубый мужской голос сообщил мне, что здесь такой не живет.
В ожидании Майкла мы простояли где-то 2,5 часа. На разогреве выступал ДиДжей Бобо (DJ Bobo), но его я совершенно не помню.

После выступления Bobo опять наступила пауза. Все ждали Майкла.

Через некоторое время, когда уже почти стемнело, и мы привыкли к состоянию ожидания, из динамиков зазвучала торжественная музыка. Это было начало из «Богатырских ворот» - Intro из HIStory, повторившееся несколько раз. Прожекторы взмывали в небо, разрывая темноту и дымовую завесу – точно так же, как в тизере HIStory, когда поочередно включаясь, они эффектно освещают огромную статую, а многочисленные вертолеты, облетая ее вокруг, словно взглядами скользят по ней лучами своих поисково-посадочных фар. Конечно, я видела этот тизер по ТВ еще до концерта. Но тогда он поразил меня не столько своей масштабностью, сколько амбициозностью замысла. Он напоминал мне BraceYourself, так как по большому счету рассказывал одну и ту же историю: об отношениях между Майклом и его фанатами; отношениях, на которых строилась Его История, начавшаяся с самого детства и продолжающаяся по сей день. История, которая незаканчивается никогда.

Вдруг экраны неожиданно загорелись, и на них появился… оранжевый апельсин. Затем женский голос начал что-то вещать и на экране появилась капсула, в которой сидел робот-пилот в блестящем костюме и обтекаемом шлеме. Через секунду он заговорил голосом Майкла Джексона. Никогда не забуду смятения, охватившего меня в тот момент: из-за ходивших в толпе слухов, что концерт отменят и, что вместо Майкла будет выступать двойник, сейчас, глядя на этот экран, я еще больше сомневалась, что Майкл все-таки выйдет на сцену. Холодный ветерок пробежал по спине, колени подкосились: «Ну, теперь будут целый вечер видеоклипы показывать или включат запись какого-нибудь концерта», - разочарованно думала я.

HIS_STORY


«3D-графика рисует стартовый отсек, голос робота сообщает параметры системы, отсветы сигнальных огней пробегают по обтекаемой поверхности челнока и полированному шлему человека, сидящего в этом челноке: "Это я, Майкл. Беру управление на себя. Пора творить историю". Рука, одетая в перчатку, уверенно ложится на джойстик, звучит последний отсчет, и челнок отправляется в головокружительное путешествие сквозь время. С безумной скоростью мимо пролетают Будда, Мартин Лютер Кинг, бригантина, полузасыпанная песками времени; рука с пальцами, сложенными в жесте благословения; египетский сфинкс, Вавилонская башня и черная шляпа-федора, плавно опускающаяся на ее шпиль; огромный часовой циферблат с яростно вращающимися стрелками, из песка виднеется рука Статуи Свободы, держащая факел. Челнок поворачивает к античному храму Меркурия (ныне существующему в реальности лишь в виде развалин), а вот и сам бог - не столь прекрасный, как эта скульптура, но безошибочно узнаваемый по шлему и кадуцею в руках.Рельсы, по которым движется челнок, направляют его прямо в правую глазницу божества, дальше темный туннель, навстречу парят картины: Мона Лиза и Мадонна Литта Леонардо да Винчи, Мондриан Пит "Композиция с красным, желтым и голубым".
Челнок влетает в одну из картин - готический зал с витражами, с росписью потолка библейскими сюжетами и алтарем на дальней стене. Готический зал изображает Сикстинскую Капеллу в Ватикане. Стены опоясывают два цикла картин: История Христа и История Моисея. Фрески свода и композиция "Страшный Суд"на алтарной стене принадлежат кисти Микеланджело.
Разбивая один из витражей, челнок вылетает в зловеще-темное пространство, где из земли вырываются языки пламени, среди этих факелов возникают фотографии детей разных рас, в том числе и Майкла-ребенка. Светлеет, челнок, увернувшись от маятника, влетает внутрь часового механизма: шестерни вращаются свободно, каждая сама по себе, голос робота предупреждает Майкла от опасности...
Звон стекла, челнок вылетает сквозь дыру в колбе песочных часов и снова оказывается на рельсах, затерянных среди песков времени. Рельсы ведут к башне-обелиску, которая стоит на звезде в центре циферблата. Челнок начинает спуск с вершины башни к ее подножию, последовательно пролетая мимо экранов с изображениями Альберта Эйнштейна, некоего гуманоида с молитвенно сложенными руками, экрана с записью боксерского поединка Мохамеда Али, четырех поющих девушек в форме, Ясира Арафата, двух циферблатов на стене (один из которых является зеркальным отражением второго), Матери Терезы, Джона и Жаклин Кеннеди, космонавта на поверхности Луны, Малколма Икс (видного идеолога Нации ислама и Черных пантер - на экране нам показывают его Оксфордскую речь), затем юный Майкл в лиловой шляпе, исполняющий Who’sLovingYou, американские индейцы, Нельсон Мандела, Рональд Рейган и кадр из военного фильма с целующейся парой. Челнок оказывается у подножия башни, продолжая свой путь по темной территории, обнесенной каменной стеной со сторожевыми вышками; вдали виднеются мрачные постройки с дымящимися трубами...
Челнок несется вперед, не сбавляя скорости и пролетая через светящиеся порталы; вдоль рельсов установлено несколько экранов: с изображением танка, с кадрами каких-то документальных съемок или, может быть, фильма (колючая проволока на переднем плане, за нею мужчина и женщина), со зданием, которое через долю секунды мощный взрыв сносит с лица земли. Далее возле зданий с трубами светящаяся надпись WAR, на экране следом вырастает гриб ядерного взрыва.
Резкий поворот, челнок врезается в каменную стену и снова попадает на "американские горки"; кадры из Хистори-тизера на баннерах по обеим сторонам; челнок несется к нагромождению из золотых пиков, изумрудные дельфины сопровождают его на последнем участке пути. Затем ввысь - и перед нами открывается зрелище переполненного стадиона в слепящем свете прожекторов...»**

Именно так видел бы нас Майк из своего челнока. Когда виртуальное путешествие по времени и пространству Его прошлого закончилось, История устремилась к своему логическому продолжению: теперь Майкл творил ее здесь и сейчас – 17 сентября 1996-го года на стадионе Динамо в Москве. «А ведь действительно, все это время, начиная с детства и до этой первой встречи на стадионе среди многотысячной толпы, мы упорно двигались навстречу друг другу - сквозь пространство и время. Я - к Нему, Он - ко мне», - подумала я тогда. Как сказал когда-то сам Майкл: простым обывателям не дано понять, какие отношения царят между мной и моими фэнами: МЫ чувствуем друг друга и МЫ искренне верим в то, что на свете нет ничего невозможного.

Вдруг с левой стороны сцены посыпались искры, и через секунду виртуальная реальность уступила место реальной: сквозь клубы дыма уже можно было разглядеть реальную копию компьютерного челнока из клипа - того самого, на котором Майкл «прибыл» в Москву в 1996-м. Откинув дверь,Он застыл в дверном проеме, словно гость из будущего. Мельком посмотрев вниз – туда, куда Ему нужно было попасть,Он вернулся в неподвижное состояние, после чего, постояв так еще пару секунд,аккуратно, словно пантера,спрыгнул вниз. Его движения казались мне чрезвычайно осторожными, но я не понимала почему. Оказывается, стоило Майклу вдохнуть поглубже, нагрудник робота едва не сваливался с Него. Чего уж говорить о прыжках и прочих маневрах…
Я тоже не могла дышать: в полнейшем замешательстве я следила за каждым Его движением, шагом, жестом. Замерев, словно статуя в последний раз, Майк застыл в нескольких метрах от меня. Это действительно был самый сексуальный робот, которого я когда-либо видела!
Ракета медленно исчезла под сценой, и я была на вершине счастья: вот он, наш с Ним момент вечности: мы друг напротив друга!
Наконец, Майк сделал первое движение, освобождаясь от элементов костюма. Первым в сторону ассистентов полетел хромированный нагрудник. Затем Майк отвернулся от публики и снял шлем. Держа его в согнутой руке, Он быстрым и точным движением поправил вьющиеся пряди и микрофонную гарнитуру, видимо, едва помещавшуюся под элегантным, но все-таки тесным шлемом.
Стадион замер.



Вместе со всеми я заворожено смотрела на Майкла. Провалившись в Тишину, я вдруг услышала «ту неслышную музыку, которая не умирает никогда». Некоторые кричали и из их открытых ртов, раздавалось: «Майкл, Майкл, Майкл»… Я же, не могла выдавить из себя ни звука, не говоря уже о том, чтобы произнести Его имя или помахать Ему рукой. Я вошла в ступор и впала в оцепенение, как та пресловутая мышь, обнаружившая рядом с собой удава по имени Мускул, - замерла, не в силах открыть рот и тем более пошевелиться. Подобная реакция нисколько не удивила меня, более того – она была мне знакома. Пять лет назад, когда кто-либо из моих друзей или одноклассников при мне просто произносил вслух Его имя, я в прямом смысле слова теряла способность слышать, и не могла адекватно реагировать – ни слышать, ни разговаривать. Если бы я умела краснеть, я бы в этот момент краснела, как влюбленная девушка при упоминании имени своего любимого.

Наконец, Майкл повернулся лицом к многотысячной толпе, и я окончательно убедилась, что это - Он! Ура! Это Майк!
Два-три фирменных движения и концерт начался. Майк творил Историю, в которой все МЫ были ее частью: камера, установленная тут же в левой части партера, фиксировала всё до мельчайших деталей.

Майк начал со Scream, исполнив из нее свои партии. Но слух еще не вернулся ко мне: каждую секунду я была занята тем, что жадно пожирала Его глазами – с того самого момента, как только Он спрыгнул из челнока на сцену. Сначала Майк находился с правой стороны от меня, но во время Scream наконец-то прибежал и к нам!
На сцене было светло, как днем, и первые пять рядов фэнов купались в свете прожекторов, закрепленных по всему периметру несущих конструкций, поддерживавших крышу. Некоторые из прожекторов светили на нас прямо сверху - те, что были установлены на козырьке. В этом океане света я, как визуал, полностью сосредоточилась на Его лице. Теперь это была не черно-белая газетная вырезка, все эти годы висевшая у меня над столом, а живое, безумно выразительное лицо. Я всегда обожала Его лицо, считая его верхом совершенства и восхищаясь тем, что в каждой новой пластике хирургу удавалось максимально точно воплотить мое собственное представление о красоте - как будто во время операций его рукой водил сам Господь Бог. Это уже потом, в конце 90-х и в 2000-х Майкл э... слегка переборщил (или, может быть, это Бог покинул Его?), но в 1996-м Майк всё ещё выглядел потрясающе. Начиная с 90-го года, я никак не могла вдоволь налюбоваться Им: многочисленные фотографии и вырезки из газет неизменно украшали стены моей комнаты, а начиная с 1994-го года – стены обеих моих комнат.

Что поразило более всего, так это обилие косметики. Не представляю, как такой густой грим не смазывался – ведь шлем был очень узким и тесным - для того, чтобы плотно прилегать к лицу, достигая нужного эффекта обтекаемости при небольшом размере. Я не могла оторваться от Его лица. Накрашено было все, что только можно было накрасить: тональный крем плюс пудра и румяна; густые угольно-черные брови; жирно подведенные глаза; длинные,кокетливо загнутые вверх черные ресницы, и, конечно, ярко-красные губы. Это же самый настоящий театральный грим! И всё-таки, в накрашенных мужчинах есть что-то особенное!



Но это было еще не все.


Во время TheDrill + TDCAU Майк энергично маршировал по сцене, чеканя каждый шаг и задавая ритм, но только третья композиция (In The Closet) вернула мне слух. Она стала моей первой и очень личной песней на этом концерте – с ней я жила в эпоху Dangerous.
В конце 1995-го в семье появился наш первый и самый дешевый CD-проигрыватель – отец купил его взамен старого винилового. Забавно, но… CD-проигрыватель у меня был, а вот Хистори на CD я так и не купила: мои музыкальные вкусы не совпадали с родительскими, поэтому рассчитывать на их финансовую поддержку при покупке дисков я не могла. Самой же мне даже одинарные лицензионные диски были не по карману. И вот, в такое непростое время, Майкл вдруг выпускает двойной альбом! Вдобавок к этому, в нашем единственном на весь областной центр магазине, продававшем CD, Хистори был только в одном варианте - в лицензионном. В общем, суммы, которую мне выделили родители в конце 1995-го года перед самым Новым Годом на новогодний подарок, хватало только на нелицензионный CD Мэрайи Кэри, которая была раз в десять дешевле Майклового «Хистори». Но самым большим разочарованием для меня стало даже не это. Взяв в руки двойной альбом, я увидела, что весь первый диск состоял из песен, собранных из четырех Его предыдущих альбомов – Off The Wall, Thriller, Bad и Dangerous, а все новые песни были собраны на втором диске, который не продавался отдельно от первого. Спрашивается, зачем мне второй раз платить за музыку, которая у меня уже есть? Если бы эти диски были выпущены отдельно, как главы Первой Книги (Book I), как было заявлено в названии альбома, то в 1995-м я могла бы позволить себе роскошь обладания настоящим лицензионным CD-диском Майкла Джексона.
Но, к сожалению, Майк решил выпустить именно двойной диск, поэтому мне пришлось довольствоваться обычной магнитофонной кассетой. Хорошо, что предприимчивые студии звукозаписи быстренько переписали альбом на кассеты, разделив двойной Хистори пополам: на одной кассете - сборник старых хитов, на другой - новые песни, благодаря этому я ещё до концерта послушала и посмотрела по TV экспрессивные Scream и TDCAU. А еще - тизер «Хистори». Но родными они мне так и не стали – со второго диска, который Майкл собственно и продвигал, отправившись в HIStory World Tour, в концерт были включены только 4 песни: Scream, TDCAU, Stranger In Moscow и You Are Not Alone. Ну и еще D.S..
Я понимала, что 1993-й не прошел бесследно и что Майк сильно изменился, и это, несомненно, отразилось на Его творчестве. Ему уже никогда не быть прежним Майклом – второго нового Триллера или Бэд уже никогда не будет. В новом альбоме Его интересы вышли за пределы уличных драк Beat It, расовой ненависти Black Or White и изменения себя и мира, провозглашавшихся в Man In The Mirror, We Are The World и Heal The World.
В Его песнях стали острее звучать темы, которых раньше вообще не было: потерянного детства в Childhood и Little Susie; таблоидной грязи и беспочвенных обвинений в Tabloid Junkie и D.S.; экологической катастрофы, безразличия правительств и безграничной власти денег в Earth Song, They Don't Care About Us и Money, а формат исполнения и представления новых тем публике стал более жёстким и агрессивным. Такой была Его реакция на события 1993-го. О прежнем Майкле в «Хистори» мне напоминали лишь 2 Bad, Stranger In Moscow и You Are Not Alone. Две из них Он включил в HIStory.

Вот почему я так обрадовалась, когда услышала In The Closet. Глаза разбегались между Его лицом и телом, не в силах сосредоточиться на чем-то одном. Особенно, когда перед Wanna Be Starting Something ассистенты освободили Его от доспехов, фиксирующих предплечья и голени - тончайший, словно папиросная бумага, фольгированный стрейчевый спандекс идеально облегал Его фигуру, передавая напряжение всего тела и подчеркивая каждый мускул, изгиб, выступ…Майк танцевал, как Джеймс Браун. И потел, не уступая своему великому учителю и в этом.
Его тело всегда было для меня идеалом: длинные стройные ноги, узкие бедра, гибкий стан, пропорционально широкие плечи. Изящество! Обожаю такие пропорции. Но более всего я люблю форму Его мышц. Может быть, поэтому лепить Его начала раньше, чем рисовать - еще в 1992-м, почти сразу же после выхода In The Closet. Плакат с кадром из этого клипа из польского журнала «Попкрон» занимал центральное место на моей стене. В белой маечке и черных обтягивающих джинсах, стройный и длинноногий, Он не раз приходил ко мне в моих самых смелых откровенных снах. Когда я просыпалась, мои руки жаждали повторить ту форму, которую ощущали только что; форму, которая скрывалась под нежностью тонкого белоснежного трикотажа и плотностью черного стопроцентного хлопка; форму, которая состояла из мускулов, выступов, изгибов. Потребность "высечь" все это «в камне» была столь велика и неожиданна, что я тут же отправилась в магазин канцтоваров и купила обычный детский пластилин, чтобы вылепить Его в той позе, в которой Он был запечатлен на моем плакате. Сила этого желания была несравнима ни с чем.

Хорошо разогретая воспоминаниями и абсолютно готовая каждой клеточкой воспринимать Его безупречную пластику, я погрузилась в Stranger In Moscow, ловя каждое движение, взгляд, позу. Язык тела, которым Майк владел в совершенстве и виртуозно использовал в этом номере, я понимала с полуслова. Именно с этого «полуслова», а точнее - с полуповорота, у нас с Ним всё и началось. Когда-то давно я впервые увидела Его в «Утренней почте» - это был клип на “Another Part Of Me”- отрывок из концерта на стадионе Уэмбли. Одного полуповорота головы мне было достаточно, чтобы узнать Его. Единожды и навсегда. Stranger In Moscow была написана Им во время Его прошлого визита в Москву, а теперь и исполнялась в Москве - прямо сейчас в эту самую минуту. Видимо, я была не одна, кто оценил всю глубину и драматичность этого момента: когда Майк дошел до строчки “Like Stranger In Moscow”, по толпе прошел восторженный гул. А вот следующий номер шоу стал одним из самых курьезных, может быть, даже для всего HIStory Tour’а: во время Smooth Criminal что-то случилось с креплением огромного белого экрана, на котором проецировался силуэт Майкла - в нужный момент времени экран не поднялся обратно вверх, оставшись висеть посередине сцены. Майкл даже пару раз сам пытался его убрать.

Примечания.
*Источник текста - MoonWalk, Michael Jackson
**Синопсис первой части Тизера - nlmda, http://forever-michael.livejournal.com/160958.html


Продолжение следует...





Сообщение отредактировал Libra1510 - Вторник, 24.12.2013, 21:21
 
Libra1510Дата: Среда, 25.12.2013, 19:06 | Сообщение # 3
Группа: Модератор
Сообщений: 18164

Статус: Offline



Продолжение...

От motownfamily с http://motownfamily.livejournal.com/72910.html :

HIStory World Tour, Moscow, 1996: One More Chance

Не помню точно, между какими песнями это произошло – возможно, после Smooth Criminal и передYou Are Not Alone, в общем, закончив петь, Майк покинул сцену, появившись через пару минут в сопровождении оператора. Медленно скользя по краю сцены, Он пристально всматривался в лица своих поклонников, а оператор в это время снимал нас и нашу реакцию. Может быть, так Майкл хотел вернуть эмоции, которые отдавал нам во время концерта? Может быть, хотел запечатлеть на пленку особенно эмоциональных поклонников?... Может быть, Он делал это по какой-то другой неведомой причине? Не знаю.
В общем, Он останавливал свой взгляд на каждом, кто стоял перед сценой, охватывая всех с первого по третий ряд. Кто-то в порыве радости продолжал захлебываться от криков (так же, как в BraceYourself), кто-то просто махал Ему рукой, я же была в числе тех, кто снова онемел от такой возможности. Майк приближался ко мне все ближе и ближе. Вот Он уже преодолел правую половину сцены...
Казалось бы - всего несколько минут, но это был один из самых долгих моментов в моей жизни – я просто физически чувствовала, как тянется время и искажается пространство. Вот Он уже рассматривает моего соседа справа от меня, а через секунду Его взгляд падает и на меня…
Вдруг, вместо того, чтобы помахать Ему рукой и отправить воздушный поцелуй, я смущенно опустила голову вниз… Почему? Почему я так поступила?.. Не знаю. В общем, когда я подняла ее и снова взглянула на сцену, Майк был уже в трех метрах от меня, продолжая околдовывать фэнов. Неожиданно я поняла, что потеряла все, ради чего только можно родиться на свет: я своими собственными руками задушила Мечту, которую лелеяла шесть с лишним лет. Безумие какое-то просто… Так не должно было произойти! Ни при каких обстоятельствах. От досады я чуть не разрыдалась. Все вокруг ликовали от восторга, а по моим щекам текли слезы. Я понимала, что такой шанс выпадает только раз в жизни - когда еще я смогу вот так прямо посмотреть Ему в глаза?..



Я знала, как сильно Майкл любил звезды.
И я тоже любила звездное небо. Много лет подряд оно было моим проводником для общения с Ним. Когда-то давно - еще до рождения Мечты - я выбрала себе звезду на звездном небе, отправив к ней единственное, что может двигаться со скоростью света – мысль. Я знала, что Майк тоже часто смотрит в звездное небо, так же задрав голову вверх. Я знала, что там наши взглядывстречаются. Мы были как бы по разные стороны звездного зеркала: уединившись на ранчо в долине между холмов, Майк мог выключить всё освещение и наслаждаться видом звездного неба в идеальной темноте, рассматривая отражение звёзд в своих прудах. Я же каждый вечер устраивалась поудобней возле окна и ждала, когда же во дворе выключат все фонари и наступит полная темнота. Темнота позволяла увидеть огромное звездное небо - бездну, через которую я общалась с Ним, рассказывая обо всем, что случилось за день. О надеждах и мечтах, успехах и неудачах, интересах и фантазиях. И всё это - слушая Музыку.
Ритмичную заставляющую сердце биться с ней в такт, и едва слышную, переходящую в Тишину. Время пролетало незаметно: Земля поворачивалась на значительный угол, смещая расположение звезд, а мы всё болтали и болтали, не в силах оторваться друг от друга. Так мы проводили ночи напролет, любуясь звездным небом. А летом это продолжалось почти до рассвета, пока полоска неба не начинала светлеть над горизонтом.


И вот, ровно полминуты назад я упустила свой единственный шанс заглянуть в настоящую бездну – бездну Его темно-карих глаз. Как же я могла разрушить всё то волшебство, которое так МЫ так старательно создавали вместе? Я наблюдала, как Майкл удаляется, приближаясь к противоположному концу сцены, и мне казалось, что Он… уходит именно от меня навсегда. Он уже дошел до самого края сцены, готовясь свернуть за кулисы. Но, неожиданно остановился и, развернувшись, пошел обратно - так же медленно, как будто чего-то искал. Чего-то, чего не нашел в первый раз. «Второй шанс!», - подумала я. У каждого должен быть второй шанс. Три, два, один… Майкл поравнялся со мной, и в этот момент я словно провалилась в черную дыру. Выбранные нами когда-то звезды наконец-то сошлись - здесь и сейчас, в нашей собственной Вселенной, принадлежавшей только нам двоим. Теперь не только я смотрела в бездну – сама бездна заглядывала в меня. Этот взгляд действительно изменил меня, я вспомнила его, когда была на FL. И буду помнить его всегда.
Еще когда Майкл только-только приближался к нам, я заметила, что Он улыбается как-то странно; улыбался только рот, не глаза. Взгляд был строгим, в Нем чувствовалась какая-то особая требовательность. Он довольно жестко взглянул на меня, но я была готова – теперь я ни за что не отведу глаза - я твердо и уверенно смотрела на Него. Господи, как же я тогда хотела, чтобы Его глаза улыбались! Так же лучезарно, как они улыбались детям всех больниц и приютов. Ну почему Он так безумно обаятелен только с ними?

Я чувствовала, что Он смотрит на меня несколько дольше обычного. Нескольких долей секунд было достаточно для того, чтобы фэны, окружавшие меня, начали с любопытством оглядываться. «Секрет» был прост и напоминал тот трюк, к которому в детстве прибегал и сам Майкл: перстень с камнем, отражающим свет. Заранее зная, как он будет преломляться, Майк выбирал в толпе поклонницу и посылал ей солнечных зайчиков. Но тогда я этого не знала, и нечаянно позаимствовала придуманный Майклом в 70-х годах фокус. В 1996-м я всё ещё носила очки, которые оставались у меня с 8-го класса – в такой смешной детской оправе с толстыми линзами. А из-за тотальной экономии денег (которая в итоге и позволила мне попасть на концерт), я так и не поменяла их. Сцена была залита светом и линзы отражали падающий свет. Это автоматически привлекало и удерживало Его внимание.
Но вот и моё время истекло:Майкл медленно прошел дальше, замыкая круг. Я была на вершине блаженства: где-то, в одной десятимиллионной клеточке Его мозга, в самом отдаленном уголке Его памяти сохранилось моё изображение! Как говорил сам Майк: «Я могу забыть имя, но лицо я не забуду никогда». Может быть, когда я уже выйду на пенсию, московский концерт 1996-го года наконец-то увидит свет. Любопытно будет посмотреть на себя в девятнадцатилетнем возрасте.


Продолжение следует...



 
Libra1510Дата: Среда, 25.12.2013, 19:13 | Сообщение # 4
Группа: Модератор
Сообщений: 18164

Статус: Offline



Продолжение...

От motownfamily с http://motownfamily.livejournal.com/73126.html :

HIStory World Tour, Moscow, 1996: I Am Here To Stay


Как это ни удивительно, но при всём моем обожании, я абсолютно не хотела быть «той самой девушкой», которая поднимается к Майклу на сцену. Я знала, что ни один Его концерт не обходится без того, чтобы на сцену не вышла счастливая избранница. Я же с ужасом думала: «Только не я, пожалуйста, только не я!» Уж очень я боялась не оправдать оказанной мне высокой чести! Попав на сцену и оказавшись рядом с Ним, я бы тупо замерла в оцепенении в нескольких метрах от страха упасть в обморок при первой же попытке сделать хотя бы один шаг. И это всё вместо того, чтобы броситься к Нему на шею, крепко прижавшись всем телом так, чтобы жар от разогретого танцем тела прошел сквозь каждую клеточку, дойдя до самого сердца; вместо того, чтобы ощутить Его запах, прикоснувшись губами к влажной щеке; вместо того, чтобы раскачиваясь в танце, шептать Ему на ушко слова Любви; вместо того, чтобы в конце той минуты отбиваться от телохранителей. Никогда не хотела, чтобы из моих чувств делали шоу – так пусть же этот шанс достанется другой. Той, которая все сделает правильно, а не встанет перед Ним как вкопанная, не в силах сделать шаг. Может быть именно поэтому я не рискнула посмотреть Ему глаза в первый раз, почувствовав, что Он пришел, чтобы выбрать себе "жертву"?.. Не знаю. Лишь одно я знаю наверняка: я всегда мечтала испытать с Ним настоящую близость, когда нежно коснувшись Его руки, я смогу почувствовать Его дыхание на своей щеке, замерев в томительном ожидании. ПОСЛЕ концерта, вдали от десятков тысяч любопытных глаз. Может быть, в номере отеля или на заднем сидении автомобиля. Как «та самая девушка» из Dirty Diana.



Следующей была You Are Not Alone. Не знаю, с какого времени Майкл начал использовать этот прием – позволять поклонницам подняться на сцену во время лирических композиций. В двух предыдущих турах этой чести удостаивалась She’s Out Of My Life, в HIStory она уступила место новой любовной балладе Майкла – You Are Not Alone. Всего за пару мгновений до появления that girl - «той самой» поклонницы - во время одной из самых драматичных строк «'Lone, 'lone, Why 'lone?» Майк решил немножко поэпатировать, откровенно погладив себя вместо привычного захвата. Вот так вот просто – почему бы и нет?! Четкое уверенное движение было столь дерзким и сексуальным, что по инерции я открыла рот. Да, отличный был секс.
А через считанные секунды «та самая» счастливая избранница с забавной длинной косичкой уже болталась у Него на шее. Нежно отстранив ее от себя, Майкл исполнил вместе с ней пару танцевальных па, повернувшись вокруг своей оси у нее под рукой. Она бы в состоянии аффекта не догадалась, какое движение от нее требуется. Это был действительно волшебный миг и… чья-то исполнившаяся Мечта.

Хотя мы далеко друг от друга, Ты навсегда в моем сердце. (с)
МЫ не одни, пока МЫ есть друг у друга. Как я люблю эту тайну, что зовется «мы»! Она возникает словно из воздуха. «Мы» - любимое дитя любви и пока я не потянусь к Тебе, «мы» не существует. Оно прилетает на крыльях нежности и говорит сквозь наше молчание. Когда я прощаю Тебя, оно танцует в ликовании. «Мы» это не просто, когда Ты и я хотим быть вместе. «Мы» объединяет нас и увеличивает нашу силу, оно подхватывает нашу ношу, когда Ты и я готовы позволить ей упасть. Правда в том, что Ты и я давно бы сдались, но «мы» не позволит нам. Оно для этого слишком мудро.
Да, Майк, Ты прав. Как всегда.

Следующей была The Way You Make Me Feel: не покидая сцены, Майкл сменил свою черную кружевную рубашку на синюю (как в клипе), выпустив её поверх золотых штанов, и подвязал белый пояс. Любимейший клип моего детства и самая первая магнитофонная запись Майкла Джексона, сделанная с телевизора осенью 1989-го года. Каждое слово, движение, жест я знала наизусть. Сюжет стандартен: в середине песни появляется стройная длинноногая девушка, живущая по соседству с главным героем, и соблазнительно расхаживает по сцене. В ее теле раскачивается и виляет всё, что только способно двигаться: ноги, бедра, руки, плечи, голова… Майкл преследует ее буквально по пятам, выбегая на поверхность стрелы подъемника и в воздухе изображая за ее спиной всё то, что Он сделал бы с ней в реальности, будь на то Его воля.

После нескольких песен фэны, стоявшие в партере, заметно приободрились и предприняли попытку прорваться к сцене. Но, по мере приближения к ней, плотность стоявших в фэн-зоне увеличивалась в геометрической прогрессии, поэтому даже у тех, кто находился в десяти метрах от сцены, не было ни малейшего шанса продвинуться хотя бы на полметра. Возможно, эта волна появилась из-за того, что спецназ покинул свои позиции и все те, кто стоял за этим щитом повалили вперед, напирая на тех, кто стоял ближе к сцене. Но я этого не видела, это были лишь мои предположения. Подобные волны я регулярно ощущала на себе, начиная с самого первого появления Майкла на сцене, но эта последняя волна была настолько мощной и угрожающей, что я решила уступить свое место у перил кому-нибудь другому. Для начала я наконец-то избавилась от бинокля, который все еще камнем висел у меня на шее, свешиваясь с другой стороны поручня. Перегнувшись через него немного вперед, и рискуя в этот момент быть раздавленной в случае непредвиденного натиска напирающих сзади людей, я дотянулась до края белого пластикового модульного покрытия, которым было защищено все футбольное поле, и отпустила ремешок футляра. Бинокль шлепнулся рядом с покрытием. Секьюрити подозрительно посмотрели на неизвестный им предмет, но, догадавшись о его содержимом, заулыбались. Так бинокль пролежал там до конца концерта. Сложное было позади. Мне оставалось лишь уступить свое место в первом ряду возле поручня и переместиться во второй ряд: уж очень хотелось досмотреть концерт и быть здесь, рядом с Ним, а не с медбратом в карете скорой помощи.

LOVE SONGS


Пока я обеспечивала собственную безопасность, настало время детских песен. Накинув на плечи китель, Майкл объявил, что сейчас будет исполнять детские песни.



Господи, как же я их тогда не любила! Они мне казались какими-то нелепыми и дурацкими. Непонятный ритм, странная мелодия… А эти чуждые Ему движения?! Ну почему вместо детских песен нельзя было спеть Give In To Me, например? Или Dirty Diana?.. Или ту же 2 Bad? Зачем мне эти песни двадцатипятилетней давности, пылившиеся все эти годы на чердаке? Моему возмущению не было предела, а стоявшие позади меня венгры… знали все слова! Если Thriller, Bad и Dangerous были для меня настолько родными, что при полном незнании английского я вместо слов повторяла за Ним отдельные звуки (не имея ни малейшего представления, что они означают и как это все пишется), то отторжение Его детского творчества в 90-е годы было настолько стойким, что на концерте мне приходилось уговаривать себя послушать Его детские песни.
По иронии судьбы через тринадцать лет Божественный Промысел снова привел меня к реке под названием «Майкл Джексон» и сбросил с обрыва вниз головой. Только в 2009-м, когда меня - иксера, выросшего на взрослых песнях Майкла Джексона - повторно накрыло Его творчеством, я стала фанаткой маленького Майкла, оказавшись абсолютно беззащитной против Его детского обаяния - так же, как и поколение Z оказалось бессильным против обаяния взрослого Майкла Джексона, открыв Его благодаря трагической случайности. Вот тогда-то я и поняла, почему Майк исполнял свои детские песни в каждом туре. Эти песни – это всё Его детство.
Господи, как этот мальчик умел петь! Кажется, что это был взрослый, который украл голос ребенка и теперь поет им о своих самых интимных переживаниях – так точно Он передавал оттенки недоступных для Его детского возраста чувств и эмоций. Он пел эти песни своим сердцем, не оставляя себе ни капельки и выворачивая всю свою душу наружу, без остатка, так искренне, как это умеет делать только ребенок. Эта искренность была бесконечной, а Его сердце - размером с Техас, как он пел когда-то давно в «2-4-6-8».


Все детские песни Майкл исполнял вживую. Это было очень трогательно: выводя каждую ноту, Он старался так же, как и в детстве. Но голос взрослого мужчины давным-давно сломался и не звенел так, как в детстве. Майк безупречно исполнил оригинальную хореографию к номерам вместе с бэк-вокалистами и танцорами, пришедшими на замену Его братьям и, словно услышав мою мольбу, во время I Want You Back сжалился надо мной, приправив свой танец несколькими фирменными движениями.

I’ll Be There была третьей и единственной из всех детских песен, которую Он исполнил целиком, призвав фэнов даже сделать волну. На экране появилась детская фотка Майкла, где Он еще совсем маленький – годика 3-4. Для исполнения партии Джермейна на сцену вышел чернокожий бэк-вокалист, и на экране появилось видео, смонтированное из фрагментов семейного видеоархива и кадров телевизионных выступлений тех лет. Среди них был и ставший впоследствии для меня иконическим вот такой вот кадр, где маленький Майкл каждой своей клеточкой излучает свет. Ярче солнца.



Допев предпоследнюю строчку, Майк заслонил лицо рукой и медленно опустился на корточки. На экране появилась еще одна иконическая фотка, когда Он с братьями спит в салоне семейного микроавтобуса. Затем Он так же медленно поднялся, чтобы завершить I’ll Be There своим знаменитым вокальным пассажем. Когда музыка умокла, Майкл в полной тишине представил каждого из братьев (Тито, Марлона, Джеки, Джермейна, Рэнди): «Мы любим вас всех».
Затем, не уходя со сцены, Он исполнил попурри Rock With You\Off The Wall\Don't Stop' Till You Get Enough - это были песни, слов которых я тоже не знала. Семь лет назад, в 1989-м году на местной барахолке я купила аудиокассету GoldStar (так называлась раньше компания LG), на которой были записаны два альбома - Thriller\Bad. Бородатый продавец-металлист в клепанной кожаной куртке предлагал мне купить Thriller и Off The Wall, отмечавший в тот год свое десятилетие, и я посчитала, что диско-ритмы 70-х, мягко говоря, устарели. В этом тоже своя была ирония судьбы, когда в 2010-м “Rock With You”, исполненная Майклом вместе с Дайаной Росс в ее TV special настолько вдохновила меня, что я решила сшить себе белый брючный костюма, как у Майкла и Дайаны. А что Он вытворял с микрофонной стойкой в самом начале Rock With You?! Почти Dirty Diana в Канзас-Сити! Я совершенно не ожидала, что RWY для Него столько интимная вещь: в несколько мгновений Он успел вложить столько страсти, что казалось, будто Он ласкает любимую женщину! Самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо любила. Я всегда чувствовала в Нем это. Особенно, когда была подростком. На этом первая часть концерта закончилась. Майкл удалился.

BILLIE JEAN: DO YOU REMEMBER THE TIME?


А в это время на больших экранах пустили видеонарезку из Его многочисленных видеоклипов, которая началась С песочных часов из Remember The Time и продолжилась отрывками из Bad, Jam, The Way You Make Me Feel, In The Closet, Man In The Mirror, We Are The World, Scream, Liberian Girl, They Don’t Care About Us, Will You Be There и Dirty Diana. Закончилась она так же, как и началась – вопросом «Do You Remember The Time?», что означало, что во второй части концерта нас ждут классические хиты. После видеоролика Майк появился в простой белой майке и черных свободных брюках с лампасами. Это был Майкл Джексон, которого хорошо знало поколение Х. C небольшим чемоданчиком в руках Он прошагал на середину сцены - микрофон фиксировал звук каждого шага и передавал его на динамики. И вдруг я обратила внимание на Его носки – они были спущены по самую щиколотку, чего я раньше никогда не замечала. Тусклый рассеянный свет исходил откуда-то сверху, освещая непосредственно самого Майкла. Для носков же предназначался отдельный прожектор, установленный на кромке сцены таким образом, чтобы освещать только носки и тот участок, в пределах которого двигался Майкл в Dance Intro к Billie Jean. Дополнительный прожектор их заставлял сиять ослепительной белизной, эта маленькая хитрость превращала их в два ярких пятна, и без нее даже самые белоснежные носки все равно не было бы видно.
Майк водрузил чемоданчик на табурет и извлек оттуда безошибочно узнаваемый во всем мире реквизит. Первым вышел на свет расшитый пайетками «мамин» жакет - его Майк сразу же одел. Следующей в свете прожектора засверкала перчатка. Последней увидела свет черная шляпа, на которую Майк посмотрел с нескрываемым сожалением. Он знал, как судьба ее ждет и мысленно с ней прощался. Реквизит был очень пыльным, как будто его действительно не доставали со времен «Мотаун-25». Особенно мамин жакет, который Майкл еще и встряхнул перед тем, как одеть.

Billie Jean – это даже не песня, это целое театральное представление, полноценный спектакль, требующий участия художника по свету и специального светового оформления, создающего неповторимую атмосферу. Когда стадион погружается во тему, вверху над сценой зажигается мощный прожектор, установленный всего в двух-трех метрах над головой Майкла на горизонтальной балке таким образом, чтобы перемещаться за Ним во время исполнения лунной походки.



Потрясающе. Когда монтируют отснятый концертный материл, этот прожектор никогда не попадает в кадр - как микрофоны, снимающие звук во время съемок кинофильма.
Прожектор оставлял на сцене пятно – защитный круг, внутри которого танцевал Майкл. Это всегда самая интимная и самая космическая часть «Билли Джин»: яркое пятно на темной сцене - это лунный диск в ночном небе. К сожалению, со своего места я не видела, как выглядит сцена сверху, зато физически ощущала, как свет разрывает темноту, превращаясь в столб от потолка до пола - он был таким густым, что казалось, что внутри этого светового потока переставал действовать закон всемирного тяготения. Майк двигался так легко и естественно, что казалось, что Он действительно шагает по Луне, где сила притяжения в шесть раз меньше, чем на Земле.
С тех пор, как Майк впервые продемонстрировал лунную походку на 25-летии Мотаун, прошло 13 лет и с того самого момента почти ничего не изменилось; Он по-прежнему шел лунным шагом, двигаясь по сцене справа-налево. После того, как некоторое время назад наши взгляды встретились, это стало моим вторым сильным впечатлением: Майкл в лунной походке скользил мимо меня. Всего в нескольких метрах - так близко, что я могла видеть все складочки на носочках и потертости на мокасинах. Да, только ради этого стоило родиться на свет! Каждый раз, когда я смотрю Billie Jean, исполненную на двадцатипятилетии Мотаун или в любой из более поздних версий, я выпадаю из времени и пространства, не в силах отвести от экрана глаз.
Перефразируя известную пословицу, можно сказать, что бесконечно долго можно смотреть на три вещи: как течет вода, как горит огонь и… как Майкл Джексон танцует Billie Jean.



Этот танец единственный, который я никогда даже не пыталась повторить. Он одновременно и простой, и сложный. Сложный он потому, что в нем слишком много интимного - того, что невозможно повторить или скопировать. Хотя… погодите. Можно! Если залезть в Его мокасины или… прожить Его жизнь. Отдельные элементы (в том числе и лунную походку) я могу воспроизвести идеально, но собрать все это вместе в такую сказку я не могу. Я танцую танец, а Майк танцует Мечту.
В конце Billie Jean шляпу настигла неминуемая гибель от рук поклонников, хотя, возможно, ей и удалось выжить. Скользнув по ней в последний раз, луч света внезапно погас, погрузив стадион в кромешную тьму. В тот вечер кто-то вернулся домой с трофеем. Жаль, что это была не я.


Продолжение следует...





Сообщение отредактировал Libra1510 - Среда, 25.12.2013, 19:14
 
Libra1510Дата: Четверг, 26.12.2013, 14:54 | Сообщение # 5
Группа: Модератор
Сообщений: 18164

Статус: Offline



Продолжение...

От motownfamily с http://motownfamily.livejournal.com/73402.html :

HIStory World Tour, Moscow, 1996: I Wanna Show You Something Special


Вторая часть концерта действительно состояла из классических хитов, которые я хорошо знала и любила. Наконец-то на сцене появился мой старый добрый Майкл!.. Thriller начался с малюсенького отрывка из одноименного видео, после чего Майкл вышел на сцену в традиционной красной куртке. Это был единственный номер-иллюзион во всем концерте, и он был достоин самого Копперфильда. Ближе к концу песни Майкл забрался внутрь вертикального ящика, стенки которого напоминали фасады английских домиков - стены между рейками были сделаны из ткани или бумаги. Как только Он оказался внутри, через несколько секунд танцующие зомби проткнули насквозь эти бумажные вставки острыми иглами длиной около полуметра, а остатки бумаги еще и подожгли. Когда на последнем аккорде Триллера зомби открыли створки шкафа, Майкла там уже не было. Причем довольно давно, так как через секунду Он появился совсем близко от меня, выскочив откуда-то из-под сцены на заранее подготовленную площадку подъемного крана, который до этого служил подиумом для девушки в The Way You Make Me Feel и тянулся от середины сцены. (Этот подиум еще называют языком). Стоя на подъемнике в клубах дыма, в черном развевающемся плаще (кстати, с кровавым подбоем), Майкл зычно кричал в микрофон. Так начиналась Beat It. И переход к ней был весьма эффектным.

COME TOGETHER

В своей любви к Come Together, которая следовала сразу же за Beat It, я могу объясняться бесконечно. Желтая рубашка, которую Он то и дело скидывал с плеч, лакированная кожа, обнимающая узкие бедра, с серебряным двуглавым орлом на ее фоне, еще в детстве сводили меня с ума: 26 см – какие уж тут могут быть шутки! Эти черные блестящие штаны еще до черных левайсов In The Closet не давали мне покоя. Последней каплей была белая маечка, которую Он импульсивно, в порыве страсти, разрывал на себе.



До сих пор помню звук шагов и щелчки затворов фотокамер перед Его выходом на сцену в MoonWalker – перед тем, как Он пообещал детям, что покажет им что-то особенное.

И действительно показал. ComeTogether. Это было на зимних каникулах в самом начале 1992-го – 2 или 3-го января, когда я впервые посмотрела MoonWalker по ТВ. Эх, если бы я тогда знала, что именно фотография из ComeTogether будет украшать закрытую церемонию прощания…

В общем, в 1996-м на концерте я жалела только об одном - что во время исполнения Come Together Майкл не был одет в оригинальный лакированный костюм, в котором Он вышел на сцену в клипе Come Together. Классические мужские брюки со стрелками – ну совершенно не подходящий наряд для столь экспрессивной песни.

Как это ни забавно, но черную лакированную кожу, которую я жаждала увидеть на Майкле в Come Together, я вдруг узрела в следующей песне – в D.S. И не на Майкле, а на его… гитаристке. Она была одета в черную коротенькую курточку, а на голове красовалось невиданное сооружение.



Один бэк-вокалистов, вышедших на сцену был в кожаном проклепанном «наморднике», а второй и вовсе в глухом кожаном шлеме с шипами, изолирующем все органы чувств - осязание, слух, зрение, вкус и обоняние. Я как будто оказалась в разгаре bdsm-сессии на закрытой садо-мазо-вечеринке.



Как напишет позже в своих воспоминаниях гитаристка Майкла, Дженнифер Баттон: “Маска, которую я должна была надевать, была просто ммм… отвратительной. Кто-то показал Майклу альбом с иллюстрациями садо-мазо, выглядевшими действительно великолепно, и он держал их в голове. Но после того, как это воплотилось в жизнь, оно перестало быть таким замечательным”.



Интересно, и кто же этот «кто-то»?! Неужели Сораяма?!.. По словам Буша, его работы вдохновляли Майкла: «Для вдохновения Майкл одолжил нам целую коллекцию книг о работах японского художника Сораямы, разработавшего органическую роботик-форму, которая в итоге превратилась в знаменитую собачку Айбо. Сораяма впервые заявил о себе в конце семидесятых, когда создал роботов с анатомически правильными женскими формами, словно отлитыми из серебра. Для их описания использовали термин «сексуальный робот». Деннис и я знали, что, если нам удастся придать Майклу такой вид, будто металл стал его второй кожей (как Сораяма со своими роботами), мы не просто достигнем следующего уровня – мы его превзойдем».



Параллель с Сораямой просматривается и в Dangerous:



Предположу, что альбомы с иллюстрациями садо-мазо попали к Майклу еще во времена Bad, ибо HIStory Tour – это не первый концертный тур, в котором Майкл использовал bdsm-атрибуты. Например, символом Bad тура была моя любимейшая иконическая серебристая олимпийка, поверх которой закреплялись ремешки, стягивающие плечи и предплечья. Как для последующей фиксации.




bdsm-символика вдохновляла и создателей героев комиксов и художников по костюмам многих классических фильмов - таких, как «Бэтман» (маска Бэтмана и весь костюм Кэтвуман), «Звездные войны» (Дарт Вейдер) и «Волшебник из страны Оз» 1978 (костюмы летающих обезьян), в котором Майкл снимался в роли Страшилы.



Использование же ее Майклом вполне понятно и оправдано, ведь большинство людей никогда не сталкиваются с подобной атрибутикой в обычной жизни. Для них все эти «намордники» и маски выглядят не более, чем элементы шоу. (Как гласит пословица, “умный не скажет, дурак не догадается”).

Но мне, с моей визуальной памятью, было несколько неуютно среди подобных «нарядов» - в памяти еще был свеж эпизод из «Криминального чтива», в котором Марселлас Уоллес и Бутч попали к садомазохистам, практиковавших насилие, которое, несомненно, не имеет ничего общего с философией и искусством bdsm. Впрочем, перефразируя одного из моих любимых киногероев, скажу так: “Садо-мазо, конечно, интригует, но не возбуждает”:) Не знаю, может быть, выбрав такие костюмы, Майкл таким образом решил как-то досадить Снеддону?..Или переплюнуть Мадонну со всеми ее bdsm-видео?.. Строго говоря, буква «d» из аббревиатуры bdsm расшифровывается, как «дисциплина», и несет в себе соответствующую смысловую нагрузку. Дисциплина – это слово, которое лучше всего характеризует Майкла Джексона. Иногда я думаю, что дисциплинированность и трудолюбие – это два качества, которые превратили Его гениальность из алмаза в бриллиант.


Продолжение следует...



 
Libra1510Дата: Четверг, 26.12.2013, 15:00 | Сообщение # 6
Группа: Модератор
Сообщений: 18164

Статус: Offline



Продолжение...

От motownfamily с http://motownfamily.livejournal.com/73880.html :

HIStory World Tour, Moscow, 1996: The Show Must Go On


После D.S.на экран запустили запрещенную часть видеоклипа Black Or White. Экспрессивный, абсолютно мужской танец посреди промозглой пустынной улицы сменился живым выступлением Dangerous – еще одним спектаклем, начавшимся с заимствованной иконической интерлюдии к “Get Happy” из последнего MGM-фильма Джуди Гарленд под названием «Летние каникулы», и продолжившимся тематическими заимствованиями из Эннио Морриконе, Джеймса Бонда и Джанет Джексон. В 1993-м, после покупки одноименного винила, эта песня стала моим ритмом, поэтому я очень хотела, чтобы Майкл снял на нее видео, но Он… так и не снял. Зато перформанс, исполненный Им на церемонии вручения наград MTV в 1995-м, навсегда вошел в Историю. Вот его-то Майк и показал в 1996-м в Москве. А когда в этом номере Майк предстал в образе гангстера, я вспомнила еще один фильм начала 90-х - «Маску». Четко очерченные губы контрастировали с белоснежной кожей лица, а зубов было так много, что казалось, будто Майк соперничает с зеленоголовым трикстером в полосатом гангстерском костюме 30-40-х годов. Подвижность мимики и отточенность движений и поз не только не уступала способностям знаменитого комика, но и превосходила их. А ямочка на подбородке и форма скул как будто бы были срисованы с одного персонажа. В фильме для создания этого эффекта Джим Керри использовал изготовленную специально для него накладку на зубы. Маска так же была сделана по слепку Джима.



После Dangerous свет на сцене снова погас и на экранах появился… Маколей Калкин. Пока он прыгал на кровати, спорил с отцом, устанавливал громкость и выкатывал колонки из своей спальни в гостиную, рабочие сцены занимались тем же самым - выносили и расставляли колонки, складывая из них Китайскую стену. Майкл же в это время переодевался. Как только Маколей ударил по струнам, экраны погасли, звук стал живым, а Майкл выбежал на сцену. Действие снова вернулось в реальность. К середине Black Or White за Его спиной оказалось порядка 32-х динамиков: 4 колонки в высоту и 8 колонок в длину - обшей высотой около 2,5-3 метров они образовали Стену звука. Если бы они еще были настоящими, то зрителей, сидящих на трибунах, снесло бы звуковой волной вместе с креслами - так же, как отца Мака в клипе. Ближе к концу песни некоторые из этих колонок перестали справляться с нагрузкой и из них повалил дым. Несколько рабочих выбежали на сцену с огнетушителями, чтобы в случае возгорания сбить пламя. Один из организаторов подбежал к Майклу, убеждая Его покинуть сцену, но Майк (так же, как и маленький Мак в клипе), не хотел его слушать и продолжал петь. В какой-то момент, когда Майк проходил совсем рядом от Китайской стены, наверху что-то взорвалось, и верхние колонки начали падать прямо на Него. Хорошо, что Он успел сгруппироваться, чтобы помощники-каскадеры могли прикрыть его.
Звук исчез, свет погас, завыли сирены. Майкла нигде не было, а оставшиеся «в живых» рабочие начали уносить уцелевшие колонки. Со сцены шел густой дым.

Идеальный переход к Earth Song.

Когда сцена полностью очистилась, зазвучало Earth Song Intro и на экране появился земной шар. Майкл пел, стоя в клубах дыма справа от полуразрушенной стены обычного жилого дома, через разбитые стекла которого пробивался свет прожекторов. Слева от Майкла из-за заколоченной двери осторожно выглядывали дети - во время недавней военной операции они потеряли своих родителей и остались совсем одни. В разорванной грязной одежде они подошли и прижались к взрослым, вышедшим на звук Его голоса с противоположной стороны улицы - словно искали у них защиты. Некоторые начали подпевать. Людей становилось все больше и больше, пока на улицу не вышло около десяти-пятнадцати беженцев. Кто-то нес на руках младенцев, кто-то помогал идти старикам, а одна маленькая девочка держала в руках цветы, росшие когда-то под окном ее дома. Майкл снова оказался на подъемнике и описал над нами целый круг. Он парил, словно Бог, а спустившись на Землю, встретился с тем, кто начал войну: звук Его голоса привлек внимание не только жертв, но и воинов.
Услышав гул приближающегося танка, люди робко расступались, оставляя Майкла наедине с огромной машиной. Но Он не испугался, а, широко раскинув руки, преградил танку дорогу, заслонив собой людей. Танк остановился. Из него вылез солдат, одетый в военную форму и вооруженный автоматом. Подбежав к Майклу, он направил автомат прямо на Него. Майкл с болью посмотрел на бойца и, положив руку на автомат, уверенно опустил его дуло вниз. Солдат обернулся на столпившихся неподалеку людей и неожиданно заметил ту маленькую девочку, с цветами. Отделившись от толпы беженцев, она робко шла к воину, протягивая ему свои любимые цветы. Упав на колени, он взял давно увядший букет и, уронив голову на грудь, горько заплакал. Своей маленькой ручонкой девчушка подняла его голову за подбородок и нежно погладила по волосам. Майкл тоже наклонился к солдату, помогая ему подняться с колен. Затем Он вывел его к людям и, раскинув руки в стороны, исчез в гаснущем свете. Только Любовь может творить чудеса.

“W”: WAR & WE ARE THE WORLD


Мы, люди, действительно странные существа: всё, что мы создаем, мы же и разрушаем. Такова уж наша человеческая природа: нам нравится воевать.





"До смерти защищать жизнь - до последнего дыхания" - таков был Его принцип. По-другому Он просто не мог. Почти каждую ночь, распахивая окно и врываясь в звездное небо, я заводила с Ним немой диалог:
«Когда я вижу, как люди обращаются с жизнью, какой смысл спасать ее, Майк?», - спрашивала Его я.
«Ты права, но... есть некоторые вещи, которые стоит спасти. Прекрасные вещи», - отвечал Он.
«Любовь?», - продолжала я.
«Да, конечно, Любовь. Любовь прекрасна. Ее стоит спасти», - убеждал Он.
«Но… я не знаю, что такое Любовь», - растерянно шептала я. «Я была рождена для чего-то другого, я… я… я не умею любить. Я совсем не гожусь для этого».
«Нет, это неправда. Неправда. Ты мне нужна, ты мне очень, очень нужна», - повторял Он.
«Скажи мне, пожалуйста, почему я нужна тебе?», - умоляла я.
«Потому что я люблю тебя. Потому что я люблю тебя… сильнее», - всегда одинаково отвечал Он, исчезая за Большой Медведицей.


Где-то далеко-далеко во Вселенной на маленькой голубой планете Земля живет много-много таких похожих и таких разных людей, каждый из которых – маленькая копия этой самой Вселенной. И какими бы разными не были наши судьбы, всех нас объединяет одно: все МЫ когда-то были детьми.



Дети – это то, ради чего стоит спасти, излечить мир. И Майк следовал этому завету до конца своих дней: «Подумайте о поколениях. Они говорят, что мы должны сделать Землю лучшим местом для наших детей и детей наших детей, чтобы они знали, что это лучший мир для них, и думали - а могут ли они сделать его еще лучше?»

Едва допев первый куплет, Он махнул рукой, вызывая на сцену детей. Вместе с ними на сцену вышли и несколько взрослых. Они начали водить хоровод и почти все из них знали слова. Я тоже подпевала – Heal The World была одной из немногих песен, текст которых я знала – его напечатали на обложке журнале «Попкорн» в 1993-м. Майкл был безумно обаятелен и наконец-то улыбался своей самой лучезарной улыбкой! Я же ни на секунду не могла представить, что сегодня уйду отсюда без Него. Концерт подходил к концу. Хоровод покинул сцену так же последовательно, как и появился на ней - по цепочке, а Майк, разослав всем воздушные поцелуи, скрылся за кулисами.

На смену мирным жителям снова пришли воины – Его воины, к которым я немножко привыкла только сейчас, к концу шоу, а так же музыканты, участвовавшие в концерте: гитаристка и бэк-вокалисты. На экране мелькали кадры из второй части Тизера, а на сцене солдаты маршировали под They Don’t Care About Us. В руках у них развевались флаги разных стран. После того, как они выстроились в шеренгу, музыка сменилась на вступление из HIStory – то самое, с которого собственно и начался концерт. В финале Майкл появился из-под сцены в сверкающем белом пиджаке, расшитым стразами, которые в свете прожекторов сияли, как бриллианты. Он вышел вперед и замер в торжественной позе, подняв руку вверх. Как только тизерный Майкл с экранов мониторов отправил последний воздушный поцелуй перед тем, как исчезнуть, из динамиков зазвучали первые аккорды гимна, навсегда вписавшего Его имя во Всемирную историю. Перед самым концом песни к Майклу подбежали несколько ребятишек. Одного из них Он взял на руки и, несколько раз сообщив, что любит нас, подарил свой самый последний воздушный поцелуй, исчезнув вместе с остальными детьми под сценой.

На этом концерт закончился.

Я понимала, что Майкл не выйдет на бис, сколько не проси, но… с надеждой ждала Его возвращения, присоединившись к фэнам, периодически скандировавшим Его имя. Майк, конечно же, не вышел. Несмотря на это, мы все светились от восторга. Каждый из нас получил какое-то свое, очень личное уникальное впечатление и, в то же время, в каждом из фэнов, окружавших меня, я узнавала Его: Его Свет излучали десятки глаз, в которые я жадно впивалась, пытаясь ухватить последние лучики, еще хранящие Его тепло. Мы переглядывались друг с другом, пытаясь собрать воедино дарованное нам только что волшебство, и в этот момент я почувствовала себя частью большой-большой семьи, все члены которой связаны между собой. Не физически. Духовно. Какими бы разными мы ни казались друг другу и какими бы разными мы ни были, на самом деле мы очень близки. И это - потрясающее чувство.

Благодаря прожекторам, установленным на мачтовых опорах, на стадионе было светло как днем. Еще перед началом финальной HIStory я заметила, что рабочие уже начали демонтаж сцены. Сейчас же, после концерта, работы шли полным ходом. Совершенно не стесняясь, они убирали со сцены музыкальные инструменты и оборудование и разбирали все, что только можно разобрать, быстро складывая детали в определенном порядке и алгоритме - таким образом, чтобы в Варшаве все можно было собрать за предельно короткий срок. Их слаженная работа медленно, но верно выводила нас из состояния эйфории, разрушая и без того хрупкую магию. Стадион освобождали в обратном порядке: сначала выпускали трибуны, затем партер. В этот момент я вспомнила, что ночевать-то мне сегодня негде, так как несколько часов назад я бросила всех своих подруг и помчалась навстречу своему Любимому, так и не успев договориться с подругами о времени и месте нашей встречи после концерта.
Наконец, очередь дошла и до партера: сначала вышли те, кто стоял ближе к выходу, затем серединка партера и следующими пошли мы. Многие направились к выходу, но мне так не хотелось покидать свое место, что я простояла так еще минут пять-десять возле ограждения, наблюдая за процессом разбора сцены. Какое-то щемящее чувство охватило меня: я вдруг поняла, что подобное волшебство не повторится в моей жизни никогда. Никогда.

Повернувшись лицом к опустевшему стадиону, я медленно поплелась к выходу. По всему полю на белом пластиковом покрытии стадиона валялись кучки мусора: пустые банки и бутылки, обертки от шоколада, пакеты из-под чипсов и пачки из-под сигарет. Уборщики тоже приступили к уборке. Слава Богу, что я все-таки вспомнила о драгоценном папином бинокле, пролежавшем почти весь концерт под стадионным покрытием. Развернувшись, я со скоростью антилопы понеслась обратно к сцене. Встречные фэны с любопытством оглядывались, чтобы посмотреть, что же я собираюсь делать. Кто-то даже останавливался. Один из дежуривших возле сцены охранников уже спешил мне наперерез, предполагая, что я хочу совершить теракт или прорваться за кулисы:
- Девушка, куда вы?!
- Там, возле сцены, мой бинокль остался. Можно я его заберу?..
- Бинокль?!!! Вы бы еще с телескопом пришли! Ладно, идемте, покажете, где он лежит.
Когда я достала бинокль и раскрыла футляр, он расхохотался:
- И, правда, ведь. Вот фанатка! А теперь, так же быстро, бегом домой - спать. Пока метро не закрылось.
До закрытия метро оставалось около получаса, но мне можно было не торопиться, так как ехать мне все равно было некуда. Эту ночь мне предстояло провести на улице. Выйдя за ворота стадиона, я обернулась, чтобы запечатлеть в памяти место нашей встречи, и медленно побрела вокруг стадиона по дороге, разыскивая тот самый парк, который располагался по соседству со стадионом. Но некоторые фэны тоже не спешили в метро: так же, как и я, они решили встретить рассвет рядом с Динамо, чтобы как следует обменяться впечатлениями и уже потом, на первой электричке, разъехаться по своим городам и весям. «Сегодня ночью я буду здесь не одна», - радостно думала я, шагая по направлению к парку. За несколько десятков метров до входа в метро, я увидела в парке свободную скамейку и, свернув на тропинку, направилась к ней.
Вдруг за спиной послышался знакомый голос.
-Куда это ты идешь?..
Катя бежала ко мне и, запыхавшись, принялась отчитывать:
-Почему ты от нас убежала? Где ты собралась ночевать?..
-В парке на лавочке. И вообще, как можно сегодня спать?!
-Вот фанатка!
-А где Света?..
-Возле другого входа в метро - тебя ловит.
В этот момент к нам подошел симпатичный молодой человек немного постарше нас.
-Знакомься, это мой двоюродный брат. Он на машине и сегодня мы ночуем у моих родственников в Подмосковье.
Подойдя к другому выходу, мы действительно обнаружили там Свету. Обрадовавшись, что я нашлась, она расцеловала меня и, мгновенно упорхнула в метро, чтобы попасть в Фили к родственникам.

Мы приехали в какой-то подмосковный городок - не помню, как называется. Но все это уже не имело для меня никакого значения. Как только мы зашли в квартиру, все ее обитатели начали расспрашивать меня про концерт – эти люди были первыми, кто задавал мне вопросы про концерт. Это уже после, спустя пару дней, я научилась складывать слова в предложения, но тогда, глядя в эти любопытствующие глаза, я не знала, что сказать. Я лишь блаженно улыбалась и… молчала.

На следующий день мы отправились домой на электричке с какого-то подмосковного полустанка. Сказать, что я вернулась в свою общагу другим человеком – значит не сказать ничего. В тот вечер я рассказывала о своих впечатлениях ровно двенадцать раз – каждому в отдельности и всем, вместе взятым - всем, кто приходил ко мне в гости. На следующий день в институте все повторилось с самого начала – теперь и для всех тех, кто не увиделся со мной вчера в общежитии. Но там было немножко проще: рассказчиков было двое. В общем, через два дня у меня в голове уже сложился четкий рассказ обо всех наших приключениях и впечатлениях от концерта.

А в через пару дней я приехала к родителям на выходные. В пятницу, сев на рейсовый автобус после последней пары, я зашла домой уже поздним вечером. Поужинав и приняв душ, я одела наушники и выпорхнула в свое любимое окно, в котором меня ждало мое любимое звездное небо и Майкл. А в это время в Варшаве всё только начиналось: рабочие расставляли микрофоны, звукоинженер настраивал звук, а тысячи глаз ждали Майкла. История, как и шоу, должна продолжаться. Всегда.

А на следующий день, в субботу после обеда, я зашла на кухню, где мама домывала посуду. Ни о чем не подозревая, она спросила:
-А ты знаешь, что у Джексона концерт был на этой неделе в Москве? В новостях показывали.
-Да, мам. Я была там.





Сообщение отредактировал Libra1510 - Вторник, 31.12.2013, 03:13
 
Майкл Джексон - Форум » Michael Joseph Jackson » Майкл Джозеф Джексон - статьи, книги, воспоминания » Майкл Джексон в России » HIStory World Tour, Moscow, 1996 (История одной поклонницы)
Страница 1 из 11
Поиск:
Администратор Модератор Специалист Поклонники V.I.P. Поклонники Moonwalker Заблокированные
Сегодня сайт посетили: blanket1, Оксанчик, Libra1510, майклпэрис, ElenaMJ, лиечка, Ivan, Lunarian, Sasha_MJ, aslik, Riverdance, kuzina251281, Lady_Eda, Roman, lena44, I-love-Michael